Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Мстислава оторопела и метнула на Вечеслава испуганный взгляд. Он сговаривался о другом! Видно, что-то отразилось на ее лице, потому как женщина нахмурилась и посмотрела на нее с укором.

— Эй, молодка, да ты не рада, что ли? Я бы от такого справного мужа ни днем не уходила бы, ни ночью. А по ночам особливо бы стерегла, — и она засмеялась веселым, разбитным смехом и словно ненароком качнула бедрами, задев кметя со спины.

На ее громкий голос многие гости обернулись, принялись присматриваться да прислушиваться. Всем хотелось поглядеть и на чудную молодую жену, и на справного мужа. На них так не глазели, когда они переступили порог, а нынче же Мстислава горящими щеками чувствовала каждый чужой взгляд.

— Благодарю, — Вячко развернулся и спокойно посмотрел на хозяйку. — Не ругайся на мою водимую, она еще молода.

— Да не так уж молода, — фыркнула женщина. — Пусть крепче за тебя держится, не то уведут.

Мстислава прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что кметь — не бык, которого можно заманить в чужое стойло, и сердито отвернулась. Стоило хозяйке скрыться, как с лица Вечеслава стекло все благодушие, и оно сделалось жестким, озабоченным.

— Ночью, как все успокоится, поменяемся, — сказал, посмотрев на Люта. — Ляжешь с сестрой.

— Заметят, — тихо возразил Крутояр. — Погляди, они уже головы сворачивают.

И впрямь. На них смотрели куда более пристально. Кто-то посмеивался, кивая на притихшую Мстиславу. Кто-то пихал локтем соседа и жарко шептал тому на ухо скабрезную шутку.

— Приглянулся ты ей, — усмехнулся княжич. — Справный такой муж.

Вечеслав метнул в него мрачный взгляд, но Крутояр, которому впервые за день было тепло, сытно и хорошо, лишь улыбнулся.

— Не ты меня стеречь будешь, а жена тебя, — прибавил он и в ответ получил уже два укоризненных взора.

А вот смотреть на Вячко Мстислава смущалась. Стоило представить, что ночевать им в одной клети. Вдвоем! Девке да парню...

— Уж не украдут меня, — вздохнув, вновь заговорил Крутояр.

На миг ему стало совестно за свое веселье, потому как на лице Вечеслава проступили глубокая досада и недовольство.

— Хоть шорох какой, хоть что — сразу зови, — велел десятник.

— Да что ты, словно мамка сопливой княжны, — фыркнул Крутояр. — Уж переночую без тебя.

Вячко погрузил ему кулаком.

— Погоди, оправишься. Поглядим, кто из нас сопливец, — сказал и заставил себя улыбнуться.

Рассиживаться долго они не стали и вскоре встали из-за стола. Под насмешливые взгляды Вечеслав увел Мстиславу, взяв за запястье. Она не сопротивлялась, только порадовалась, что надела убрус, потому что чувствовала, как алели даже кончики ушей.

Хозяйка сама проводила их в выделенную клеть, то и дело многозначительно поглядывая на травницу, словно были они на провожании молодых после свадебного пира. Едва закрылась дверь, как Мстислава вырвала руку и отошла к дальней стене, смятенная и раздосадованная.

Клеть была совсем небольшой. В самом углу стояли две лавки, служившие постелью: на них были накиданы вперемешку шкуры и тюфяки, набитые соломой. Рядом с ними — небольшой сундук, а на нем лежали лучины, которые Вячко тотчас запалил. Под крышей угадывалось оконце, завешанное бычьим пузырем.

Мстислава чувствовала себя загнанной в клетку. Присутствие чужого мужчины, который не был ей ни родственником, ни женихом, давило и заставляло волноваться. Она старалась не думать о том, что это — позор для нее...

Усевшись на край лавки, она настороженным взглядом следила за каждым движением десятника. Тот тоже маялся, измерял тесную клеть шагами от стены до стены. Из-за назойливости хозяйки у него не получилось даже проводить княжича и Лютобора до их ночлега...

— Ты ложись, — глухо вымолвил он, избегая смотреть на притихшую Мстиславу и кивнул на укрытые шкурами лавки. — Я здесь посплю.

Себе он выделил место возле двери.

— Напрасно мы сказались мужем и женой, — вздохнула она.

— Я уйду, — пообещал Вячко. — Едва улягутся все.

— Не нужно, — поспешно возразила Мстислава, мотнув головой. — Еще подстережет хозяйка справного мужа, — она и сама не ожидала, что улыбнется.

Десятник скупо усмехнулся.

— Лишь бы дома не осерчала твоя невеста, — сперва сказала, а уж после выругала себя, да было поздно.

Вячко взглянул на нее искоса. В неровном свете лучины по ее лицу бежали причудливые тени. Мстиша старательно отворачивалась, словно ей было вовсе не любопытно.

— Меня не ждет дома невеста, — отозвался он, немного выждав.

Она чуть повела бровями, удивившись. Неужто жена?.. Да пора бы! Это она в девках засиделась, другие в эту пору уже по второму нянчат. Сложно было сказать, сколько зим встретил ладожский дружинник. Порой ей казалось, что он молод, не шибко старше ее самой. А порой, когда смотрел из-под насупленных бровей и дергал щекой в усмешке, что очень, очень стар.

— Ну а тебя? — вот чего она никак не ждала, что десятник сам заговорит с нею.

Сперва опешила и не поняла даже.

— Что меня?.. — моргнула удивленно.

— Ты дочка воеводы, коли не обманываете нас. Небось, сызмальства просватана была. Неужто твой жених тебя не искал?

Дрожь пробежала по ее телу, и Мстислава открыла рот, чтобы в судорожном вдохе втянуть воздух. Во рту сделалось сухо-сухо, и она дюжину раз пожалела, что открыла рот, что спросила про невесту...

На мгновение помстилось, что сможет разговорить неулыбчивого, хмурого кметя.

Дура!..

— Искал, — скрипучим голосом отозвалась она, потому что Вячко смотрел на нее и ждал ответа.

Повезло, что не нашел.

Ладожский десятник оказался куда внимательнее, чем она думала. Он заметил и черную тень, опустившуюся на ее лицо, и то, как забегал ее взгляд, и как Мстислава опечалилась тотчас.

— Его убили, да? Норманны? — негромко спросил он.

Лучше бы убили.

— Ты не серчай. Не стоило мне спрашивать, — Вячко виновато развел руками. — Вот потому-то у меня и нет невесты, — попытался ее развеселить. — С вами, девками, складно говорить не умею.

Мстислава невольно улыбнулась, и на правой щеке появилась ямочка.

— Мне молчуны больше по нраву, — сказала она примирительно.

Хватило Станимира с его сладкими, ядовитыми речами. Вечеслав подумал, что ее жениха убили норманны, и так оно и было. Одно отличие — тело его жило, а вот душа давно сгнила. И северные войны приложили к этому руку.

Хотя отец всегда говорил, что здоровый росток сам по себе никогда не сгниет. Стало быть, крылось у Станимира прелое нутро уже очень, очень давно. Жаль, никто из них не сдюжил рассмотреть...

Тряхнув головой, Мстислава осторожно устроилась на лавке, легла щекой на сложенные ладони. Как и обещал, Вечеслав остался