Такидзиро - Семён Афанасьев

Если бы его спросили, почему он так уверен, он бы затруднился ответить с позиции логики. Вместе с тем, с возрастом приходит некое слияние со Вселенной, что ли? Просто знаешь — и всё. Хотя доказать кому-то не сможешь.

Второе, связано с первым. Решетников не считал Хоноку чужим человеком несмотря на всю взбалмошность и вздорность внучки. Возможно, причиной были хорошие отношения между ними двумя, Юто-сэмпаем и Такидзиро-кохаем, неважно: главное — парень пойдёт до конца и первым никаких альянсов расторгать не будет.

За внучку можно быть спокойным — она в хорошей компании. Кроме прочего, преклонный возраст даёт бонус в виде понимания людей. И того, на что они способны, а также неспособны.

Третье. Последнее в списке, но не менее важное. На политические движения Решетникову было решительно плевать — в том числе на Принцессу, всевозможные будущие тряски кабмина, вероятные досрочные выборы, далее по списку. На разбирательства Комиссии тоже было плевать, в том числе в его собственный адрес — Такидзиро-кун прекрасно знал, что выпутается.

Это знание наполняло оптимизмом и самого старика: он не спросил вслух, чтобы не сглазить, но чудесно понял подстрочник. Снисходительный приятель внучки ведёт себя так потому, что мысленно уже выиграл — он ЗНАЕТ, как взойти на ту вершину, которую он упомянул в пассаже о правнуках.

— Жалко, что девочка не видит его своим мужем, — вздохнул Юто, с сожалением выплёскивая в рот остатки чая.

Хотелось бы посидеть так ещё, но нужно соблюдать режим. Да и заваривать второй чайник в такое время — откровенно лень (не звать же в самом деле сотрудниц секретариата финансов).

Хонока была продуктом ну очень классического воспитания. Раньше патриарх считал это плюсом и достоинством, в последние годы его точка зрения переменилась.

Догматичность и зашоренность люди часто называют принципиальностью — не усматривая границы между ними. Первые личному развитию только мешают (хотя Хонока-тян и сделала под влиянием нового товарища первые шаги в нужную сторону — в этом месте сердце деда наполнилось теплотой и сдержанным оптимизмом).

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Пассажир байка, коренастый крепыш явно старше тридцати (точнее мешал определить шлем на голове) пару раз стукнул в приоткрытую дверь гаража, выполнявшего кроме прочего функции ремонтной мастерской:

— Эй, есть здесь кто? — он даже слез с мотоцикла, чтобы заглянуть внутрь.

Второй босодзоку остался за рулём.

Следующие несколько секунд изнутри доносился чей-то глухой разговор — тихо, далеко, слов не разобрать.

— Сэмпай, что там? Кто там? — второй мотоциклист заглушил двигатель.

— Да неясно, — отмахнулся первый. — Тс-с-с, не шуми, пытаюсь понять.

Он даже раскрыл рот, добросовестно пытаясь услышать — тщетно.

— Пойдёмте сходим внутрь? — более молодой подошёл ближе и сунул руку в карман.

Следующий шаг он делал уже с изготовленной к работе телескопической дубинкой:

— Миёси-сама, это девятая точка. Если мы на каждой будем тратить столько времени…

Первый поднял ладонь:

— А ведь это не японский язык, Дэнда-кун. — В глазах оябуна заплескалось удивление. — Китайцы!

— Ну-у, нас честно предупреждали, что их здесь встретить можем, — философски заметил специалист по всему, что имеет колёса. — Вроде как арендаторы другие, но хань подсуетились и за наличные без налогов уже три года живут в субаренде.

— Незаконно, — вздохнул Мая, прихватывая не в меру ретивого сятэйгасира-хоса за плечо и задвигая себе за спину.

Дэнда бесшумно расхохотался:

— Незаконно, говорите? Ну-ну.

— Договоры аренды и субаренды должны в едином реестре указывать как бенефициара, так и конечного пользователя, — борёкудан назидательно поднял вверх указательный палец.

— Ну так пойдёмте и спросим, почему они с документами так плохо работают, — ухмыльнулся подчинённый.

— Мы обязательно пойдём, — кивнул глава Эдогава-кай. — Только через половину минуты, звони нашим. Зови всех сюда.

— Вы кого-то из них узнали? — Дэнда мгновенно подобрался, от предыдущей расслабленности не осталось и следа.

— Мотоцикл. Вон он стоит. — Миёси-старший присел и, вооружившись зеркальцем, на уровне земли показал товарищу отражение. — Стрелок ехал на нём. Людей видно плохо, но…

— Звоню.

* * *

Там же, через некоторое время.

— Три-пять минут. — Подчинённый забросил смартфон в карман и бесшумно выругался. — Они в пробке, — он назвал адрес. — Четверо бросили машины и бегут сюда ногами, но это время. Больше километра как-никак.

— Нет у нас пяти минут, — спокойно констатировал оябун, доставая из чехла на поясе уже два железных телескопа.

В отличие от кохая, Миёси Мая всеми парными видами кобудо владел так же, как и одиночными — он застал совсем другие до-дзё и других сэнсеев, в те времена подготовка была гораздо более академичной.

Из гаража донёсся звук мотоциклетных двигателей.

— Три байка, пять человек, двое из них на пассажирских сиденьях, — тут же выдал Дэнда. — Сейчас будут выезжать. Наши действия?

— Выпускать нельзя, потом не поймаем. На снос. — Это было всё, что успел сказать оябун.

Первого мотоциклиста, двигавшегося без пассажира, уложил сятэйгасира-хоса (ударом с фиксацией пробил или разбил шлем). К сожалению, кохай был хорош совсем в других областях, поэтому больше ничего сделать не успел.

Следующая пара закономерно досталась оябуну. К тому времени как байкеры среагировали на неожиданный заслон, мешавший выехать на улицу, Мая уже выбросил всё из головы и настроился на нужный лад. Он даже узнал человека — пассажир на второй, точнее, третей тачке. Под курткой угадывается импровизированная шина — скорее всего, в кустарных условиях пытались что-то сделать с правой лопаткой (Неприкасаемый булдыганом попал даже лучше, чем думалось).

Отдельное удовольствие доставила правая же загипсованная кисть, причём гипсовая повязка накладывалась не в медицинском учреждении, а скорее всего здесь же — бывшему спортсмену хватило мимолётного взгляда, чтоб понять.

Мая на автомате сделал поправку на чужую скорость, отшагнул влево, чтобы не зацепить Дэнда-куна и сдвоенным ударом вынес водителей — те понадеялись на разгон и мощность двухколёсных коней.

Напрасно.

Засветившийся возле дома оябуна фигурант покатился по земле вместе с байком, из-за ранения будучи не в состоянии среагировать на падение. Предположительный китаец глухо застонал, выгнулся дугой, забился в судорогах — его травмы были даже интереснее, чем виделось поначалу.

Последний, пятый, невероятным кульбитом ухитрился встать на ноги с падающего мотоцикла с места пассажира.

Мая для проверки, не сокращая дистанции, пронёс перед носом противника левую дубинку — финт, попытка выдернуть на себя. Что-то в культуре движений этого персонажа настораживало.

Через мгновение оябун мысленно похвалил себя — парень в мгновение ока извлёк из-под одежды трёхсекционный посох и взорвался невообразимой серией. Их традиционное оружие,