Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

шагов — сияла, освещенная электрическими фонарями, широкая зеленая поляна с прямоугольным деревянным столом, заставленным яствами. Вдоль стола, по обе его стороны, тянулись две лавки — и на дальней, лицом ко мне, сидели и ужинали Артем с дедом по правую его руку.

Одеты они были по-простому — в белые рубахи с алым узором по канту, призванным, по поверьям, защитить от злых духов, и обычные просторные брюки. Причем — босиком на траве.

— Добрый вечер, — поздоровался я и выдержал колючий взгляд Александра Олеговича.

Который, вот удивление, все же обозначил короткий кивок в мою сторону и вернулся к куску жареного мяса на своей тарелке. Ужинали без столовых приборов, отрывая куски от общего блюда руками.

— Присаживайся и отужинай с нами, пожалуйста, — поприветствовав жестом руки, указал Артем на место слева от себя. — Все дела — потом.

Пока обходил стол, с края полянки появилась девушка с ковшом воды в руках и полотенцем — омыть руки.

Единственную попытку завести застольный разговор тут же прервали шиканьем: еда — это серьезно. Пожав плечами, компенсировал себе и давешнее пюре, и котлету, и вообще наелся так, что чувство насыщения встретил с неким сожалением — потому что на столе было еще полным-полно всякого разного ароматного и очень вкусного.

— Пойдем поговорим, — уловив мое состояние, пригласил Артем.

Вновь подошли барышни с ковшиками, чтобы омыть руки, после чего мы двинулись по одной из тропок, ведущих с поляны. Всего троп было около шести — условно, с восточного направления пришел я; примерно оттуда же, но чуть севернее, вышли слуги, принявшиеся прибирать стол. Дед Артема тем временем умудрился незаметно для меня исчезнуть. Ну и славно.

Тропинка вышла на очередную полянку, залитую светом. Отчего-то хотелось назвать ее «гостевой», хотя отнести это слово к двум искусно вырубленным креслам из монструозных пней и неказистому столику меж ними, можно было лишь с натяжкой. Желтый свет давали два фонаря по обе стороны кресла, а небо вновь скрывали исполинские кроны деревьев. Удобно, впрочем, — сверху никто не подсмотрит, но крыша над головой все равно была бы надежнее.

— Присаживайся. — Артем занял правое кресло.

Оставшееся место оказалось на удивление удобным и теплым.

— Слушаю, — обозначил я полное внимание.

Потому что обменяться мнениями о погоде мы могли бы и в университете, равно как о иных свойственных началу разговора мелочах.

— Для начала по твоему делу, — сосредоточился он.

И было это настолько серьезно сказано, что я не сразу и вспомнил — по какому это.

— Сватовство осложняется тем, что у нашего папы, по всей видимости, есть другой кандидат.

Новость отозвалась болезненно, но не так чтобы критично. Кандидаты приходят, кандидаты уходят, и как говорится — царствие им небесное…

— Но это не проблема. — Артем тоже был согласен со мной. — Главное, на порог к нему зайти, а там договоримся, какой жених лучше.

— Не пускает? — озадачился я.

— Не хочет согласовывать день визита. Поговорил с ним по телефону, так тот не отказался, но сказал, что уточнит время. А потом и сам трубку не берет, и его канцелярия отговаривается то отъездом, то совещанием. В общем, не беда — надо лично поехать, не отвертится.

— Просьба заранее сообщить, когда поедешь. Попробую тебя усилить.

— Кем? — иронично поднял он бровь. — Я, между прочим, деда уговорил сватать ехать.

«Ничего себе!..» — невольно вышел вздох удивления.

— Так что сватовство выйдет исключительно представительным, — заметив мою реакцию, усмехнулся Артем.

Это ж целый князь, да еще из старых… Впрочем, кашу маслом не испортишь.

— И все же подскажи, — настоял я. — Мне ведь своих людей тоже надо будет послать. Финансы опять же.

— Да в следующую субботу к нему и поеду, — вздохнул Артем. — Прямо в его поместье подмосковное. Часам к девяти — он в это время всегда на месте. И да, попробуй Нику куда-нибудь отослать на этот день. Есть у нее талант, нет у нее таланта, но если вы к тому времени опять разругаетесь, будет некрасиво… Можно было бы сегодня — вы вроде мирно сидели… Но эту субботу, извини, упустили, — нахмурился Шуйский и помрачнел.

— Что-то случилось? — отметил я его реакцию.

— Да, кое-что случилось. Так что теперь к моим делам, если не против, — выдохнув, снова вернул себе миролюбивый вид Артем. — Не плохое случилось, нет. Скорее… даже слово не подобрать, — цокнул он.

— Говори как есть, — развел я руками. — Можно валом слов, можно эмоциями, можно без имен.

— Да не все так скверно, чтобы одним эмоциям быть. Но и без них никак, — завозился на месте друг. — Маятно просто… В общем, что ты знаешь про закрытые клубы?

— Смотря какие. Это ближе к студенческим братствам или религиозным орденам?

— Скорее первое, — задумавшись, качнул головой Шуйский. — Никаких ритуалов, все вокруг университета. Приглашают не всех, опять же — тайна, закрытые вечеринки для своих. Потом студенты вырастают, становятся князьями и крупными чиновниками, судейскими стряпчими и высшей имперской аристократией. Клуб при этом остается на месте. Знаешь, вроде смотришь со стороны — ну ничего не связывает двух людей, кроме одного университета. А потом — оп! — и имперская судебная тяжба не в твою пользу, по каким-то косвенным доказательствам… Или вон, к примеру…

— Я понял, — оборвал я его. — Так что случилось-то?

— Зовут в клуб, — поджал он зубами нижнюю губу. — Меня как княжича. Девушку тоже можно взять с собой. Веру то есть.

— Это хорошо? — осторожно уточнил я.

— Это очень, невероятно хорошо, — согласился он. — Но один ритуал в этом клубе все-таки есть. Посвящение, испытание. Короче, надо ограбить банк, — выдохнул он, словно в воду холодную нырнул.

— О, так я могу посоветовать хорошего специалиста! Если мы сложимся, то два тоннеля точно будут со скидкой!

— Разбойное ограбление, Максим, — покачал головой Артем, — среди бела дня.

— Они с ума сошли — такое предлагать? — недоуменно посмотрел я на друга. — Это же имперское преступление!

Потому что деньги — это всегда очень серьезно.

— Клуб элитарный, — произнес он, словно через зубную боль. — Ощущение вседозволенности… быть хищником… и другой бред.

— Смахивает на подставу.

— А то я не вижу, — с усталостью, говорящей о многих размышлениях на эту тему, отозвался Шуйский. — Говорят, что банк принадлежит простолюдину — какому-то купцу из шестой тысячи, и возможные последствия они замнут.

— Банк — в Москве? — сделал я важное уточнение.

— В Москве. Не в центре, но и не на окраине.

— Купец из шестой тысячи? — с иронией уточнил я.

Банки — это очень большие деньги. Чужие в основном, а значит, их не доверят абы кому. И если встречается исключение, то выводы могут быть как о качестве