Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Да там, видишь ли, государь, на той телеге, где сундук с серебром везли, повар, что для самого гетмана еду готовит, ехал. Вот его Подопригора с собой и прихватил. Сказывает, по нормальным галушкам страсть как соскучился. На Москве, мол, их толком готовить не умеют.

— А меня, выходит, отведать галушек не пригласил, — вытер я слёзы под общее ржание генералов. — Вот как с таким воевать?

— Королева!

К нам подъехала Екатерина в сопровождении десятка приданных для охраны рынд. Один из них держал в руке красное полотнище с белой горизонтальной полосой посередине и польским гербом в центре.

— Здравствуй, Екатерина Петровна, — поприветствовал я королеву. — Напрасно ты острожек покинула. Мы хоть и позади войска ставку сделали, но из пушек ядрами вороги добить смогут.

— Я устала чего-то боятся, ваше величество, — королева была настроена решительно. — Как Господь решит, так и будет, — по её кивку рында, соскочив с коня, вбил древко в землю рядом с царским стягом. — Мы с Густавом всю страну за эти годы вдоль и поперёк объездили, меня вся шляхта в лицо знает. Пусть видят, на чьей я стороне.

— Началось!

Со стороны вражеского войска выдвинулось несколько колёсных лафетов с передками, с впряжёнными в каждый пятёркой лошадей. Следом потянулась пара запряжённых волами телег, гружёных пушечными ядрами, вывалилось несколько хоругвей панцирных казаков.

— Это они что, хотят из пушек ратников расстрелять, — довольно хмыкнул Валуев. — А о том, что наши шибче бить могут да местность я пристрелять успел, не подумали? Дозволь, царь-батюшка, — оглянулся он ко мне. — Мы этих аспидов живо уму-разуму научим.

— Надеются пушечными выстрелами нас в атаку вытянуть, — поделился своим мнением Скопин-Шуйский. — Прямо под удар их гусар с кирасирами. Погоди, покуда, Григорий Леонтьевич, — остановил он застывшего в хищной позе Валуева. — Успеют ещё твои пушкари свою удаль показать. Ни к чему Жолкевскому раньше времени о дальнобойности нашей артиллерии знать. Михайлов, — князь Михаил оглянулся на полковника. — Для твоих снайперов работа.

— Сделаю, Михаил Васильевич.

Плотные ряды выстроившихся на поле полков слаженно расступились, пропуская вперёд две сотни стрелков со штуцерами. Всё же сложное это для нынешней эпохи, нормальное нарезное оружие сделать. Медленное и трудоёмкое, я бы сказал. Вот пули Петерса отливать, поставив на поток, на одном из тульских заводов быстро научились. Ну, ничего. Даже две сотни хорошо подготовленных стрелков вооружённые дальнобойный и с для этого времени довольно скорострельным оружием могут предрешить исход любой битвы. Что снайперы Архипа Михайлова сейчас полякам наглядно и продемонстрируют.

Слитный залп из сотни стволов оказался для противника неприятным сюрпризом, начисто выкосив артиллерийскую прислугу. Второй залп обрушился на развернувших коней всадников, знатно проредив их строй. Больше к так и не сделавшим ни одного выстрела пушкам, никто из вражеского войска высунуться не посмел.

— Без артиллерии вражину оставили! — хохотнул Валуев. — Обмишурился, гетман! Теперь отступить, пушки придётся бросить. Что теперь делать будет?

— Атаковать будет, — пожал плечами фельдмаршал. — Нет у пана Станислава выбора. Сейчас под залпы наших мушкетов всякую рвань, что к войску приблудилась, подставит и затем тяжёлую конницу кинет, надеясь, пока стрелки оружие будут перезаряжать, до них добраться успеть.

В этот раз Жолкевский не стал медлить, подтвердив слова моего полководца. Из польского стана начали выезжать разрозненные группы разномастно вооружённых всадников, сбиваться в плотный строй, явно рассчитывая навалился на клятых московитов неудержимой конной лавой.

— Где они столько голытьбы набрали? — удивился, вглядываясь вдаль Валуев. Генералы, в преддверии намечающегося сражения ускакали к своим полкам и со мной кроме него остались лишь Скопин-Шуйский с королевой. Ну и Никифор со своими головорезами. Куда же без него? — Ни доспеха, ни оружия доброго.

— Зато и много! — оскалился Никифор. — Похоже гетман всю окрестную околичную шляхту под свои знамёна собрал. А вот вслед за ними уже вслед за ними уже серьёзные ратники к бою готовятся.

Действительно, сразу за конницей вперёд выступили стройные ряды немецких ландскнехтов, а ещё дальше начали сбиваться в линию гусарские и кирасирские хоругви.

— Вот тут твои пушки и пригодятся, Григорий Леонтьевич, — наморщил лоб Скопин-Шуйский. — Нельзя супостатам до ратников дать добраться.

Конная лава, яростно воя, начала накат, выцеливая в сторону левого фланга. Грянули первые залпы, тут же погрузив поле боя в пелену густого дыма.

— Как бы не прорвались!

— Не прорвутся, Екатерина Петровна, — успокоил королеву фельдмаршал. — Эту рвань стрелки быстро выкосят. На что только Жолкевский надеялся.

— Ляхи, государь! — подскакал ко мне один из всадников Подопригоры. — Через лес большой отряд ломиться!

Вот на что. Гетман удар во фланг затеял. Зря. Выходит не напрасно мои сапёры свой сюрприз приготовили.

Из леса показались панцирные казаки, хлынули в поле конным валом, стремясь, использовать фактор неожиданности, ударить, не дав перестроится ратникам. Аладьин своё дело знает.

— Михаил Васильевич!

— Не вздумай разворачивать пушки, Гришка! Они мне против гусар надобны!

— Ничего, Фёдор Борисович, — почему-то решил успокоить меня Никифор. — Аладьин своё дело знает. Наверняка уже порох запалили.

Всадники не добрались всего с полсотни метров, когда под копытами их коней одна за другой взорвалось несколько бочек с порохом. Конная масса вспучилась, образовав заторы из отчаянно ржущих коней, часть всадников свернула в сторону, пытаясь образовавшееся месиво из людей и коней. Ну, вот. Не зря мы эти бочки вкапывали да деревянные желоба с посыпанным порохом к ним тянули. Большого ущерба врагу эти бочки, может, и не нанесли, но остановится ненадолго заставили. А тут уже и стрелки с фузеями генерала Аладьина из-за холма появились да Подопригора со своими полками уже полякам во фланг заходит…

— Бегут, Фёдор Борисович, ей Богу Бегут!

— Да вижу, что бегут, — отмахнулся я от Никифора. — Эка невидаль.

— Да не эти бегут, государь, — пренебрежительно отмахнулся тот от попятившейся обратно к лесу панцирной конницы. — Ты туда посмотри, царь-батюшка!

Я оглянулся в сторону основной части польского войска и не поверил своим глазам. Тяжёлая конница, начавшая было набирать ход перед своей атакой, успела уже развернуться, явно намереваясь уйти обратно в лес.

— Мудр, пан Станислав, — одобрительно кивнул Скопин-Шуйский. — Понял, что битва уже проиграна, решил войско сохранить. Плохо.

— Плохо, — согласился я с ним. — Гоняйся теперь за ним.

— А как же пушки⁈ Мы даже не выстрелили ни разу.! И чего спрашивается ждали?

Мы с князем оглянулись на сильно расстроенного Валуева и заржали, чувствуя как отпускает скопившееся за бой напряжение.

* * *

Вильно. Дворец Радзивиллов.

— Хватит праздновать. Мы уже три дня в Вильно, милостивые паны. Пора выступать. Скорость — наше главное оружие. Нужно бить врагов по одиночке, пока они не успели объединиться.

— Вы всё ещё хотите идти на