Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Глава 11

8 августа 1620 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Божественная благодать, всегда немощная врачующи и оскудевающая восполняющи, — торжественно пробубнил владыка Феодосий, возложив руки на голову Иова Борецкого. Тот замер в коленопреклонённой позе, положив голову на прижатые к краю алтаря сложенные крестом ладони.

— Господи, помилуй, — зычно подхватил иерусалимский патриарх Феофан, в свою очередь возложив ладони на голову новоиспечённого киевского митрополита.

— Господи, помилуй, — протянули вслед за патриархом несколько приехавших из Московии епископов и церковный хор.

Свершилось! Я перекрестился чувствуя как начинает отпускать накопившееся за последние дни напряжение. Восстановление православной киевской метрополии тем ещё геморроем оказалась. Тут и православных иерархов по всему русскому государству собери, доставку их в Киев, несмотря на ведущиеся в стране боевые действия, организуй, Софийский собор, лежащий не одно десятилетие лежащий в руинах, хотя бы в относительный порядок приведи. Проваленный купол над ним, конечно, новый киевский воевода Давыд Жеребцов починить за это время никак не мог, но хоть проросшую в молитвенном зале траву под корень выкорчевали да алтарь восстановили.

И это ещё полдела. Так, организационные вопросы. Гораздо сложнее было безопасность данному мероприятию обеспечить. Царское войско продолжало топтаться на Севере, осадив для видимости Могилёв. Сам город, на данном этапе, не слишком сильно был и нужен. Горожане сами ворота откроют, стоит только Скопину-Шуйскому разгромить Жолкевского с Ходкевичем. Вот только столь необходимый разгром польских полководцев отодвигался на неопределённый срок. Что литовский, что польский великие гетманы вступать в открытое сражение с московитами больше не стремились, засев соответственно в Быхове и Минске и даже на бедственное положение осаждённого Могилёва внимания не обращали. Хотя, о каком Могилёве я речь веду? Тут по слухам шведский король в сторону Варшавы, не встречая по дороге каких-либо препятствий, марширует, Кшиштоф Радзивилл войско собирает, брошенную на произвол судьбы Ливонию фельдмаршал Делагарди постепенно под себя подгребает. А этим всё нипочём. Нет бы, попутно разгромив дерзких московитов, на защиту столицы бросится, так нет же. Так и будут до самой зимы под защитой крепостных стен сидеть.

— Господи, помилуй.

Новоиспечённого митрополита обрядили в митрополичью одежду, вручили в руки жезл. Всё. Возродилась в украинско-белорусских землях православная церковь. Но в этой истории возродилась в составе Московского, а не константинопольского патриархата. Впрочем, иерусалимский патриарх Феофан расстроенным не выглядит. Его патриархия от этого ничего не потеряла, а сам хитрый грек изрядно обогатился, прихватив с собой из Москвы несколько тяжело груженных телег.

Ничего. Для такого дела немного и поиздержаться не жалко. Зато участие в хиротонии (возведение в церковный сан) киевского митрополита сразу двух патриархов сильно ослабляет позиции униатской церкви, придавая этому событию значимости. А присутствие на хиротонии русского царя и главное польской королевы-католички ещё и по католическому духовенству, стоящему за спиной у униатов, наотмашь бьёт.

Нам теперь с Екатериной нужно лишь до конца сего действа дотерпеть. Впереди хиротония полоцкого архиепископа и пяти епископов предстоит.

Я вновь перекрестился, мысленно возвращаясь к неразрешимой пока проблеме; что делать со сменившими тактику гетманами? Попробовать разгромить поодиночке? Так ни Минск, ни Быхов с находящимся за их стенами сильным войском я быстро не возьму, а стоит приступить к осаде, как второй гетман, оставленный за спиной, незамедлительно в эту спину и ударит. И ведь не уйдёшь никуда, не оставишь две вражеские армии у себя в тылу. Двинусь вглубь Польши или Литвы, они быстро все мои завоевания к общему знаменателю приведут. И окажусь я со своим войском посреди чужой, враждебной страны; без поддержки, бе опорных точек, без коммуникаций. Долго ли продержусь, если мне местные что-то вроде партизанской войны устроят? Не думаю. И так уже князь Скопин-Шуйский, стоя под Могилёвом, то и дело от наскоков мелких польско-литовских отрядов отбивается, а Подопригора по белорусским лесам, ведя с переменным успехом с ними войну, носится.

Вот один из таких отрядов недавно в окрестностях Киева видели. Ну, это ладно. Не самая сильная головная боль. Пришедший со мной в Киев стремянной полк, полтысячи головорезов Лузгина, отвечавшего за безопасный путь двух патриархов в Киев, несколько сотен стрельцов Жеребцова и наконец запорожское войско, что привёл из-под Полтавы кошевой атаман Григорий Черномаз — этого вполне достаточно, чтобы небольшой польский отряд, возникни у их командира безумное желание помешать церемонии, в порошок стереть и при этом даже не вспотеть. Меня больше сами сечевики беспокоят. Это сейчас, воодушевлённые восстановлением киевской метрополии, эти усачи мне хвалу по всему Киеву поют. Только знаю я эту братию, довелось не один месяц в Запорожской Сечи пожить. Напьются сегодня сечевики, вылакав по несколько кубков за восстановление в Киевщине православия, шепнёт кто в нужное время извёт (клевета) на царя-батюшку и вот уже бывшие радетели своего «благодетеля» на куски изрубить норовят. А против четырёхтысячного запорожского войска воинских людишек у меня маловато будет. Эх! Подопригору бы сюда. Тот с сечевиками общий язык быстро бы нашёл. Лызлов с Грамотиным стараются, но не свои они для запорожцев. И людишки их тут чужие. Сначала с ними выпьют, потом морды бить начнут.

— Проклятые латиняне. — проворчал, стоило нам выйти из собора, Лызлов. — Это же надо, этак храм Божий порушить! Креста на них нет!

— Ничего, Матвей, не кручинься так, — похлопал я по плечу главу тайного приказа. — Отстроим, лучше прежнего станет. Это теперь наша земля. А, значит, по-другому и быть не может.

— Главное, что православные теперь к тебе радеть станут, царь-батюшка, — заявил Грамотин. — Все мои людишки о том теперь шептать начнут, что только благодаря тебе вера православная восторжествовала. Не даёшь, мол, католикам с униатами спуску. А уйдёшь обратно в Москву, вернутся латиняне, и всё как прежде станет.

— Шляхту этим не прельстить, — тихо заметила королева. — Они за свои вольности крепко биться будут.

— Так пускай вольными и сдохнут. — припечатал я, сопроводив королеву к возку. — У всех, кто мне присягу не принесёт, имения будем изымать. Не для них сие вершилось. — кивнул я в сторону храма. — Зато запорожцев теперь можно попробовать к делу приставить. Завтра новым киевский митрополит большую службу прямо в поле за городскими стенами приведёт. Так, чтобы всё запорожское войско, а не одна старшина, в ней участие принять смогла, — заявил я, вскочив на коня. — Там владыка Иов и обратится к верующим с воззванием постоять за возрождённую церковь и Ходкевичу, что он веры православной отступился, окорот (отпор) дать.

— А разве гетман Ходкевич православным был, государь? — удивился Никифор.