Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Труби, — рявкнул фельдмаршал стоящему рядом горнисту.

И следом за рёвом трубы за несколько мгновений до того, как передние кони должны были врезаться в строй, под дёрном поднялись острые колья. Частокол длиной в полверсты.

Передняя волна всадников врезалась в препятствие на полном скаку. Страшный треск ломающихся рёбер, конское ржание, вопли — первые десятки рухнули, пронзённые кольями насквозь. Лошади падали, ломая ноги, всадники летели через головы и натыкались на второй ряд кольев. Тела и трупы лошадей образовали живой завал, о который споткнулись следующие ряды. И в эту кашу из шевелящихся тел и бьющих копытами, полетели сотни гранат, брошенных вышедшими вперёд гренадерами.

Вновь выстрелившие пушки, ударившие в этот раз картечью, довершили разгром. Остатки деморализованной конницы откатились назад, оставив перед стрелковыми полками нагромождение из искромсанных, окровавленных тел.

— Неужто победа? — срывающимся голосом спросил Валуев и тут же озаботился, смотря вслед удирающим полякам. — догнать бы, а то уйдут, в следующий раз из крепости не выманишь.

— Не уйдут — покачал я головой. — Их теперь Подопригора до самого Минска провожать будет. С особой любовью и заботой. Всё, — оглянулся я на Скопина-Шуйского. — Уходит эпоха рыцарской конницы и её таранных ударов. Это мы сегодня гетману наглядно доказали. Теперь на поле брани властвуют стрелковые полки.

— И пушки!

— И пушки, — согласился я с Валуевым. — Куда же без них?

* * *

Небо над головой было низким, свинцовым, тяжёлым. Ветер — пронизывающий, злой, солёный — рвал паруса, трепал волосы матросов, заставлял снасти петь на сотне разных голосов. Воздух пах солью, мокрым деревом и был наполнен тем особым, ни с чем не передаваемым напряжением, которое всегда приходит перед боем. Тяжёлые, холодные брызги перелетали через высокие борта, оседая на лицах, смешиваясь с потом. На реях, высоко над палубами, трепетали длинные вымпелы, и ветер играл ими, как знамёнами.

Адмирал Янис Ольгердович Литвинов стоял на ахтеркастеле (высокая кормовая надстройка) Клото, флагмана на котором держал свой вымпел, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в резной деревянный поручень. Его глаза впились в горизонт, где из клочьев тумана проступали паруса шведов: пять больших галеона в центре, пять каракк и восемь галеасов по флангам.

Наконец-то! Он уже устал ждать, в наглую курсируя вдоль шведских берегов и топя любое судёнышко, что осмеливалось выйти в море. Похоже, терпение у скандинавов лопнуло и шведский адмирал, собрав всё, что было у него под рукой, решил показать дерзким московитам, кто является настоящим хозяином в Балтийском море.

— Полумесяцем выстроились, — сухо заметил капитан Клото, Иван Кашкин, опустив подзорную трубу. — Это лучшее, что можно противопоставить линейному строю.

— Верно, — согласился с ним адмирал. — Стоит нам только сунутся в этот капкан, как. с флангов навалятся фрегаты и нас будут бить сразу с трёх сторон. — Литвинов набычился, упрямо закачав головой: — Так не пойдёт.

Он медленно обвёл взглядом свои корабли: шесть линкоров, построенных по чертежам английских корабелов, три фрегата, идущих за ними в кильватере. Здесь было всё, что он смог собрать в Архангельске для предстоящего похода, всё, что русское государство на данный момент могло противопоставить европейским морским державам. Если он потеряет эти корабли, на создание новой уйдут годы.

— Сигнальщик! — голос адмирала был сух как удар хрусталя. Он не кричал, но каждое слово было слышно сквозь прижатый к губам длинный рупор, прорываясь сквозь свист бьющего в лицо ветра. — Отменить кильватерную колонну. Эскадра строится в два крыла углом. Клото, Лахесис и Атропос — левое крыло, идём на правый фланг шведов. Орёл, Фредерик и Святой Николай. — правое крыло, движутся чуть сзади, уступом, заходят слева. Фрегатам держаться сзади. Мы вспорем их правый фланг до самого центра, — решил пояснить он Кашкину, — словно полотно ножницами.

Боцманы засвистели в дудки — пронзительный, режущий ухо свист, который перекрыл даже вой ветра. Матросы забегали по палубам, выбирая снасти, разворачивая паруса. И русские корабли начали расходиться. Шесть линкоров разворачивались в два широких крыла, оставляя в центре между собой пустоту.

Первый залп сделали линейные корабли шведов. Он него не ждали многого, он был скорее пристрелочным, но пара ядер всё же достигли цели, с треском вспоров нос Клото. Громко закричал матрос, зажимая ладонями лицо.

— Ждём.

Литвинов до крови закусил губу, неистово молясь Господу, чтобы шведский адмирал купился на хитрость, сунулся с заготовленную ловушку, стремясь вбить клин между двумя разошедшимися в стороны группами русских кораблей. Он просто обязан был поступить именно так, усмотрев в образовавшемся между линейными кораблями разрыве, ошибку, совершённую вражеским адмиралом, отклонившегося от классической линейной тактики. Не мог же швед прочитать тайные записки государя с описанием методов противодействия линейному построению вражеской эскадры? К ним доступ только командиры линкоров имели.

Шведский адмирал не подвёл. Галеасы скандинавов рванули вперёд, в разрыв между русскими крыльями — туда, где, казалось, добыча была уже в руках. Рявкнули носовые пушки, в этот раз вбивая ядра уже в борта линкоров.

— Сигнал правому крылу, ускорить ход, — прорычал Литвинов в рупор. — Пусть заходят фрегатам в тыл. Клото, Лахесис и Атропос — залп из всех орудий!

Сигнальщик отчаянно замахал флажками. Орёл, Фредерик и Святой Николай резко довернули, прибавив ходу. Теперь шведские корабли, увлёкшиеся атакой на левое крыло, оказались между двух огней. Перекрёстный залп шести многопушечных кораблей был подобен грому. Треск стоял такой, что закладывало уши. Мачта одного из галеасов переломилась с сухим, страшным звуком у самого основания и рухнула вниз, увлекая за собой снасти, паруса, людей. Кто-то успел закричать, кто-то не успел — вода приняла их молча, сомкнувшись над головами с тихим, безучастным всплеском. На другом корабле удачным попаданием вдребезги разбило колдершток (горизонтальный рычаг, предшественник штурвала). Потерявший управления корабль отклонился в сторону и на полном ходу врезался в соседнее судно. Два корпуса столкнулись с таким грохотом, что казалось, они развалятся на части. Мачты сцепились реями, паруса запутались. Второй залп правого крыла превратил эти два галеаса в груду пылающих обломков.

Литвинов шумно выдохнул, во все глаза всматриваясь в воцарившийся ад. Строй шведской эскадры был разорван. Вражеские фрегаты, сбившись в кучу, беспорядочно отстреливались, мешая при этом своим же галеонам прицельно бить по врагу. И в это время три русских фрегата, подошедшие вслед за линкорами, навалились на левый фланг неприятельского флота, связывая боем мощные, но неповоротливые каракки спешащие на помощь галеасам.

— Ну, что же, — кивнул адмирал сам себе. — Здесь и без нас справятся. А мы займёмся галеонами.

Клото, Лахесис и Атропос, собрав в паруса весь ветер, довернули левее, оставляя окончательный разгром правого фланга шведской эскадры на