Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Государь, — ворвался в шатёр Никифор. — Подопригора вернулся!

— Так рано? — поднял я голову, чувствуя сердцем недоброе и спросил, видя по лицу главы государевой охраны, что это ещё не вся новость. — Что ещё скажешь?

— С ним чужой отряд прискакал. По виду казаки, оружие у всех доброе, кони хороши. Кривонос со своими стрелками их под прицел взял, а Яким с их начальным человеком у шатра стоит, впустить просит: грязный, пораненный, злой как собака.

— Да пёс с ним, с Якимом, — отмахнулся я. — Что за птицу он в лесу изловил, что сразу в царский шатёр тащит?

— Тот полковником Лисовским представился, царь-батюшка. Сказывает, что послом от самого великого литовского князя Кшиштофа Радзивилла к твоей милости прибыл. Только, нужно ещё посмотреть, — покачал головой Никифор, — кто кого в лесу изловил. С Якимом мало ратных людишек вернулось да и то, все пораненные.

Лисовский⁈

Я медленно выпрямился, почувствовав, как непроизвольна сжалась рука. Тот самый Лисовский, кровавый мясник Смутного времени, которому в этой реальности я не дал по-настоящему развернуться, тот самый Лисовский, за голову которого была назначена немалая награда, тот самый Лисовский, которого я поклялся стереть с лица земли.

Сам пришёл…

— Посол говоришь? — прошипел я растревоженной змеёй. — Ну, зови тогда, раз посол. Мы в походе, церемонии разводить не будем.

Шатер распахнулся, и внутрь шагнул коренастый человек в красном плаще. Высокая оторочена мехом шапка из-под которой на плечо свисал длинный оселедец (чуб у казаков), пышные, закручены вверх усы. Глаза — серые, холодные, словно застывшие на морозе льдинки, скользнули по шатру, всё подмечая, запнулись на мне, сверкнув лёгкой, почти неуловимой усмешкой.

Вслед за Лисовским, встав за спиной, вошли два рынды. Рядом, тяжело дыша, застыл Подопригора. Генерал был бледен, с грязным, вымазанным кровью лицом, в его глазах горела такая ненависть, что казалось, он готов был вцепиться в горло литвину зубами.

— Ваше величество, — слегка поклонился вошедший, подняв обмотанный шёлковой верёвочкой с печатью свиток. — Разрешите представиться: Александр Юзеф Лисовский, полковник войск Речи Посполитой, а ныне — посланец его светлости великого князя литовского Кшиштофа Радзивилла.

— Великого князя? — деланно удивился я, не спеша принимать верящую грамота (документ, подтверждающий полномочия посла). — С каких это пор шведский король получил право литовской короной распоряжаться? Или твой господин самовольно её на себя надел? Так я самозванцев с давних пор не люблю. Совсем недавно последнего на кол посадил.

— Радзивилл мне не господин! Но на трон великий князь сел не самовольно. Его великий сейм избрал.

— Так же незаконно созванный, — хмыкнул я в ответ. — Я к чему это говорю, пан Лисовский. Раз я Кшиштофа великим князем не признаю, то и ты посол ненастоящий. А за твою голову награда так и не отменена. Похоже, её Якиму выплатить придётся.

Подопригора ещё больше побледнел, купившись на мою подначку. Ясно же, что тут скорее его изловили. Иначе бы он Лисовского в цепях ко мне притащил. Или не притащил бы вовсе, «нечаянно» зарубив в яростной схватке.

— Не заслужил я награды, государь. Случаем в лесу встретились.

— Если даже не признавать Радзивилла великим князем, то титул имперского князя всё едино за ним остаётся. А имперский князь, по своему статусу, имеет право напрямую с правителями иных стран общаться и послов к ним посылать. Здесь печать Радзивиллов, царь, — полковник поднял свиток над головой. — Великокняжескую печать к моему отъезду ещё не изготовили, — пояснил он спокойно. — А, значит, я всё же посол и моя персона неприкосновенна.

Мда. Этот раунд Лисовский выиграл. И держится хорошо. Даже бровью не повёл, когда я о казни заговорил. Интересно, это он такой продуманный и специально личную печать Радзивилла на верящую грамоту вытребовал или просто случайно совпало? Но, даже если и совпало, то новоявленный посол довольно быстро сориентировался. Сообразительная сволочь!

Ну, ладно. Даже когда нельзя, но очень хочется, то можно. Что там за убийство посла полагается? Война? Так мы и так с Радзивиллом не чаи распивать собираемся. Как раз поход к Вильно до появления Лисовского обсуждали. Но сначала нужно всё же выслушать, что там новоявленный царственный собрат предложить собирается. Вдруг в подданство проситься надумал?

— Прими.

— Государь! Фёдор Борисович! Да я…!

— Помолчи, Яким, — остановил я жестом Подопригору, сообразившего, что жертва может ускользнуть и, дождавшись, пока Грамотин заберёт у посла грамоту, кивнул: — Говори.

— Великий князь Кшиштоф Радзивилл, — произнёс Лисовский с нажимом на титуле, — узнал о тайном сговоре между польским и шведским королями. Густав Адольф пообещал Владиславу передать тому литовскую корону в обмен на отказ Речи Посполитой от сюзеренитета над Курляндским герцогством. Военный союз с ними распался. Поэтому теперь великий князь готов заключить такой союз с тобой, царь московитов. Кшиштоф согласен, в случае признания тобой его титула, отказаться в пользу Московского царства от Задвинского герцогства, Киевского и Мстиславского воеводств.

— Какой молодец! — весело рассмеялся Грамотин, лишь только посол смолк. — Отдаёт нам то, чем и так не владеет.

Ну, так-то глава заморского приказа прав. Радзивилл разве что самым восточным, Мстиславский воеводством жертвует. Киевское воеводство в 1569 году Польскому королевству отошло, а Задвинское герцогство в совместном управлении Польши и Литвы находится.

А вот военный союз — это интересно. Войско у Радзивилла довольно сильное да и сам он полководец не из последних. Нужно будет только настоять, чтобы он в свою очередь Катькиного младшенького польским королём признал.

Я усмехнулся — коротко, безрадостно. Это что же, мне теперь этого мясника и убить нельзя? Как бы не нуждался в союзе со мной великий князь литовский, но казни своего посла не заметить, не сможет. Слишком большой урон для репутации. Можно, конечно, Подопригору, отправив Лисовского в обратную дорогу, следом послать. Только справится ли?

Я смерил взглядом чумазую, перекошенную от сдерживаемой ярости физиономию своего ближника и отвернулся.

Нет, не справится. Тут как бы самого Якима хоронить не пришлось.

— Я подумаю над предложением князя, — со вздохом сообщил я. — Ответ будет завтра.

— Ваше величество.

— Что-то ещё? — удивился я.

Судя по всему — да. Во всяком случае, литовский посол, несмотря на явно завершённую аудиенцию, не спешил уходить.

— Я привёз подарок, — заявил Лисовский с лёгкой улыбкой, которая появилась и тут же исчезла.

— Что за подарок? — нахмурился я, пытаясь понять, какую игру затеял этот лис в волчьей шкуре.

— Пусть приведут пленника, что ты видел в моём отряде, — коротко приказал тот Подопригоре.

— Да