Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Когда Илана решила опробовать свою ледышку, она сперва испугалась, что старик её обманул. Сколько она ни сжимала шарик в руке, он оставался пустым.

«А ещё говорил – увидишь в нём всё, что захочешь, – с досадой подумала девочка. – Вот что значит покупать с рук у кого попало! А кстати… Что я хочу-то увидеть? Может этот шарик работает не так, как другие? Может, ему надо сразу заказать что-то конкретное, и он выберет из своего запаса картинок что-нибудь похожее. Если это действительно биокомпьютер, как говорит Джек. Ева Руперт заказала единорога, и ей показали грифона. Интересно, а если заказать единорога моему шарику… Может, он там есть?»

Да, единорог там оказался. Впрочем, грифон тоже. Создавалось впечатление, что ледышка Иланы хранит в себе изображения едва ли не всего на свете. Надо только поточнее сформулировать своё желание. Или получше представить то, что хочешь увидеть. Когда Илана загадала просто цветок, шарик заполнила какая-то слабо мерцающая муть, которая потом сгустилась, превратившись в размытый силуэт цветка. А едва Илана представила себе ромашку, как бесформенные лепестки вытянулись, побелели, а серединка цветка вспыхнула яркой желтизной.

Однажды Илана, крепко сжав ледышку в руке, прошептала:

– Покажи мне моих родителей.

Шарик наполнился светящимся туманом. На мгновение в нём возникли два смутных силуэта, которые тут же растаяли, и вскоре ледышка снова стала прозрачной. Примерно то же произошло, когда Илана захотела увидеть пейзаж того мира, откуда прибыл её инопланетный родитель. Ледышка довольно долго светилась, мерцая голубыми и серебряными искрами, но никаких картин в ней так и не появилось.

«Ты увидишь в нём всё, что захочешь. Почти всё…» Так сказал тот загадочный старик. Что ж, он почти не солгал. В магической ледышке Иланы появлялось то, что девочка могла себе представить. Шарик мог добавить кое-какие штрихи к тому образу, который возникал в сознании Иланы – например, поярче раскрасить чешую дракона или почётче обрисовать его крылья. Но не знай Илана хотя бы примерно, как выглядит дракон, шарик бы его не показал. Своих родителей она никогда не видела, а значит не могла и вызвать их образы в магический шар. Так же, как и пейзажи неизвестной ей планеты. Зато теперь с его помощью она могла создавать множество различных картин и образов. Шарик помогал их дорисовать, довести до совершенства. И ещё он помогал получше вспомнить тех, кого она когда-либо знала. Правда, сделать чёткими воспоминания раннего детства так и не удалось.

Бабушка Полли была довольна. Илана теперь почти безвылазно сидела дома. Чем она там в своей комнате занимается, бабушка не знала, и её это не особенно интересовало. В конце концов, чем уж таким может заниматься десятилетняя девчонка? Смотрит свой новый видик, читает, что-нибудь мастерит из мягкого пластика… Или перед зеркалом вытанцовывает. В общем, чем бы дитя ни тешилось…

Знай бабушка Полли, чем тешится её дитя, она бы сочла эту старинную поговорку не очень удачной.

Глава 10. Осенние неприятности.

Насчёт лета «гном» тоже не солгал. Почти. В конце июля резко похолодало, и последний летний месяц скорее походил на осенний. До середины сентября жители Гаммеля ходили в плащах и куртках, но бабье лето, как ни странно, всё же пришло. День Святого Николауса обещал быть тёплым. Больше всех этому радовались пятиклассники. Ведь в этот знаменательный день – 24 сентября – их принимали в ряды Лихтен-Югенд. Членов этой детской и юношеской организации называли юными светоносцами. Три раза в год – 24 сентября, 22 апреля и 19 мая – они устраивали в городе шествие. Младшие, за которыми после одной газетной статьи закрепилось прозвище светлячки, несли свечи, а те, кому было больше тринадцати, – факелы. Говорили, что раньше в Лихтен-Югенд принимали только хороших учеников и только с примерным поведением. Теперь организация охватывала практически всех школьников с десяти до семнадцати лет. В день Святого Николауса каждый пятиклассник сразу после причастия получал белый плащ с капюшоном и серебряный медальон, на котором был изображён ангел с мечом. В этом облачении новички вместе со всеми светоносцами своей школы отправлялись на площадь перед мэрией, откуда и начиналось шествие. У каждой школы был свой маршрут. В такие дни с четырёх до восьми вечера по центральным улицам Гаммеля без конца двигались шеренги детей и подростков в белом. Свечи и факелы, которые они несли, были искусственные – из соображений безопасности, зато светили ярче настоящего огня. Участники шествия должны были хранить молчание, а прохожие, увидев шеренгу светоносцев, умолкали или хотя бы переходили на шёпот.

В этом году подготовку к празднику омрачала недавняя трагедия. В начале сентября был убит известный священник Александр Абель. Жил он в местечке под названием Верден – на границе с Леброном. В маленькую церковь, где он вёл службы, стекался народ со всей страны. Несколько лет назад границу открыли, и прихожан у отца Александра стало ещё больше. На его службы и проповеди ходили и лебронцы, и германарцы. Воспитанный в лоне Ортодоксальной Церкви, Александр Абель не считал её учение единственно правильным. И был глубоко убеждён, что различия между ортодоксальной доктриной и элианской не должны препятствовать союзу этих двух церквей. Самые ярые ортодоксалы то и дело поливали его грязью, называя его терпимость беспринципностью, и всё же авторитет Александра Абеля рос с каждым годом.

3 сентября священника нашли с проломленной головой у ворот его дома. Похоже, на него напали, когда он возвращался с утренней прогулки. Жители Вердена говорили, что отец Александр вставал ни свет ни заря и до первой службы любил прогуляться по окрестностям. А вскоре после похорон кто-то поджёг верденскую церковь. Когда прибыли пожарные, от неё остались одни стены. Внутри всё выгорело, кровля рухнула. Никто не сомневался, что эти два преступления связаны, но никто ничего не мог доказать. У следствия не было никаких зацепок. Ортодоксалы в своих выступлениях намекали, что отец Александр якобы сам навлёк на себя беду, якшаясь с неправоверными.

– Да они же его и урыли, – убеждённо заявил Джек Эмерсон. В «часовне» эта история обсуждалась весьма активно. – Наши мракобесы-церковники. Они ж его ненавидели. Элианцы тоже не во всём с ним соглашались, но они бы и волоска на его голове не тронули.

– Конечно, – кивнула Лидия. – Отец Александр