Летающий полководец - Лео Франковски

в течение года.

- Да, отец, но…

- Но домашний монастырь был уверен, что это дело должно находиться в компетенции

духовного отделения, поэтому мой аббат направил отчет со своим комментарием назад

епископу Кракова. Но, к этому времени, ты уже обосновался в Силезии, что, конечно же, находится в епархии Вроцлава. Поэтому епископ Кракова отправил доклад епископу Вроцлава, который, в свою очередь, направил его архиепископу Гнезно. Оттуда он был направлен в Рим

с последующими комментариями. Рим направил запрос аббату францисканского монастыря, утвердившему отчет. Однако, к этому времени, этим человеком был я и, имея на руках

все факты, я смог быстро ответить и предоставил обновленную информацию обо всех

ваших делах.

Как я мог это забыть? После трех лет ожидания, все что случилось, так это то, что

отец Игнаций написал письмо самому себе и затем на него ответил!

- Да, отец, но…

- Теперь, после всего, что произошло за последние несколько лет, ты можешь видеть, что дела двигались вперед так быстро, как только это было возможно. Но после того, как прошло несколько лет, в течение которых я ничего об этом не слышал, то я взял на себя

смелость написать запрос в Рим. Как выяснилось, мой ответ на отчет затерялся в пути где-то

между Гнезно и Римом и никто не имеет ни малейшего представления о том, что с ним

случилось, а купца, который его вез, больше никогда не видели. К счастью, архиепископ Гнезно

сделал точную копию всего отчета для своего архива. Мы сделали копию с его копии и снова

отправили отчет в Рим. Ответ Рима, по соответствующим каналам, пришел только неделю

назад и в нем содержался приказ, чтобы епископ Кракова, которым в этот раз снова был я, подготовил полный отчет. Конечно же, я сразу же отреагировал и полный отчет снова на пути

в Рим, по соответствующим каналам, конечно же.

Таким образом, отец Игнаций дважды ответил на свой собственный отчет! И за семь лет

не случилось ничего существенного! Мне хотелось кричать и рвать на себе волосы!

Но, приложив усилия, мне удалось остаться спокойным.

- Таким образом, Рим по-прежнему ничего обо мне не знает?

- Конрад, как ты можешь так говорить?! Ведь они видели мои отчеты? Они также

подписались на твой журнал, и ежемесячно получают его копию! Люди учат польский, просто для того, чтобы читать журнал! Твои книги и сантехника приводят в возбуждение всех

в Риме и у каждого человека там есть твоя зажигалка! Конечно же, они о тебе знают!

50

Я вздохнул. После исповеди я упомянул, что собираюсь в монастырь, чтобы поговорить

там с художником - братом Романом.

- В таком случае, Конрад, я сэкономил Вам поездку. Я взял брата Романа со мной –

в основном, чтобы он все время был перед глазами. Те деньги, которые он получил за создание

церковных окон, он использовал, чтобы нанять натурщицами молодых девушек, а затем

заставил их позировать в наиболее нескромном виде!

- В большинстве культур, Ваше Преосвященство, это рассматривается как прерогатива

художника.

- Но не в моей церкви! Зачем ты хотел его видеть?

- Литография. Это еще один способ печати, который хорошо подходит для искусства.

Прямо сейчас у меня есть точные карты Польши и мне нужно сделать много копий каждой.

В Трех Стенах у меня есть новая, почти готовая машина, и, поскольку ее использование требует

определенного искусства, я хочу научить его как ею пользоваться.

- Конрад, будет просто отлично, если ты заберешь его в Три Стены. Держи его там

так долго, как только тебе будет необходимо. Но, ради Бога, не отпускай его в Окойтц! Если бы

этот город был в моей епархии, то, уверяю тебя, там случились бы некоторые перемены!

- Да, отец.

Брат Роман был только рад тому, чтобы уйти из-под контроля епископа Игнация и уехал

в Три Стены на следующей же лодке.

Но дефляция по-прежнему меня беспокоила и я, наконец, понял, что раздуть экономику

до ее прежних уровней я смогу, только добавив в систему новые деньги. С разрешения герцога

я начал печатать свои собственные монеты с его профилем на одной стороне и польским

орлом – на другой.

В течение нескольких лет мы очищали цинк и называли его "польским серебром". Это

не требовало много ума, но мы были единственными людьми в мире, которые обладали этой

технологией. Я сделал эту технологию секретной. Единственная проблема чтобы использовать

цинк для чеканки денег, заключалась в том, что мне пришлось резко поднять его цену.

Я по-прежнему мог добавлять его в латунь, поскольку