Чистое везение - Марьяна Брай

Дверь в сени из кухни была приоткрыта, и я оценила мощную, наверное, с руку, пружину, не дающую двери на улицу оставаться приоткрытой. На окна уже сейчас Дуняша натянула тонкий, потертый до полупрозрачности ситец, видимо, бывший когда-то простыней. Мух она ненавидела больше всего.

— Да, кошка не откроет, — подтвердила я.

— Уже и Никифору говорила, чтоб легкий замок навесил. Да неудобно, коли кто из наших вечером перекусить захочет. Я-то ухожу домой, как уборку после ужина закончу. А там, в сенях-та, и хлеб в шкафчике, и каша, от ужина оставшаяся, али пирожки.

— Так если ты специально оставляешь, чтобы кто захотел, поел, чего удивляешься? — хмыкнув, спросила я.

— Ты меня не слышишь, што ль? Раньше — ну, убудет на пару пирожков, да хоть и пяток. А теперь десятками съедают. Ровно после того, как этот Трофим приехал! Он, наверно, и сжирает всё.

— Трофим? — не поняв, о ком она, переспросила я.

— Ну, штудент. Без штанов почти заявился: мол, барин его согласился отпустить, но только ежели сам содержать себя станет. А то, что Трофим потом вернётся учёный, и земли будет «благородить», тем барам до одного месту! Тощий он был, как березка годовалая. А чичас вон и ходит ужо прямо. Конечно, с котелка-то каши за раз! — хмыкнув, закончила Дуняша.

Заметно было, что она рада моей компании, да и языком почесать не против. Но мне нужно было закончить свою пробежку. Всё, что нужно, я уже узнала: наши «подпольщики» преспокойно живут в удобных ящиках, ночами выходят, чтобы забрать приготовленный Дуняшей на всякий случай перекус, и в ус не дуют.

Да еще и Трофим этот. Почему же еда стала пропадать после его приезда? Совпадение? Подселенцы, может, в это же время появились? Не верю я в совпадения и стечение обстоятельств. За завтраком я решила узнать, кто такой Трофим. По описанию Дуняши он был тощим. А на этом «курсе» толстых я не заметила!

Быстро пробежав еще пару кругов, я вернулась к кухне и осмотрела дверь в сени: мощная, как и все двери в усадьбе. Но открывается неслышно, пружина не скрипит, а если придержать её, закрывая, то и не хлопнет. Все удовольствия для воришек.

Быстро ополоснувшись за печью, чуть нагревшейся водой, я переоделась там же, постирала свой мужской костюм и вышла развесить его поближе к вишням. Для дела мне нужна была Дуня, но звать ее сюда для простого диалога было без толку. Мне не обязательно было иметь собеседника, чтобы разыграть небольшой фарс.

Я осмотрелась, поставив на землю таз, выбрала пару достаточно крепких яблонь, растущих ближе всего к нужным мне воротам, и, чертыхаясь, принялась привязывать веревку.

— Каждый день эта крупа! В два раза больше наварит опять, а потом стоит, киснет в сенях! Пальцы уже болят, перебирать ее. А хлеба зачем столько печь? Конечно, все запасы так быстро будут исходить! Не кухарка, а сто рублей убытка! А пироги? Пироги зачем с вечера печь? Можно и утром, так нет, говорит, мол, с вечера напеку, чтобы в обед на стол поставить! Ну кто так делает? — говорила я громко, зло и с явным недовольством.

Если мне ничего не показалось, то там меня точно должны были услышать. Потому что прежде чем начать этот странный монолог, я принялась «пугать» птиц, сидящих на ветвях, которые якобы все постиранные вещи портят своим помётом. И ор мой разбудил бы даже тех, кто спал не на чужой территории.

С чувством глубокого удовлетворения я отправилась на кухню, где только-только начинали собираться заспанные студенты.

Я присела на табурете прямо у входа в столовую. Так, чтобы мимо меня прошел каждый. Трое уже сидели за столом, обсуждали что-то, полушёпотом спорили.

— Села тут, чтобы меня не пропустить? — я подняла глаза на проходящего и увидела того самого типа, от которого убежала из учебного зала.

— Да, мне кажется, надо повторить нашу встречу, а то ты больно ровно ходить начал. Отболело? — я сделала вид, что встаю, и он, поменявшись в лице, почти пробежал мимо.

Их кухни выглянула Дуня, видимо, ожидая увидеть здесь кого-то.

— А! Это ты. Я думала, Варвара пришла уж.

— Дуня, мне шибко любопытно, кто из них Трофим. Покажешь? — я подбежала к ней и шепнула на ухо.

— Нету его ишо. Ну, ты сразу узнаешь. Он ходит как пришибленный, будто, ну… стукнутый. Смотрит в пол, ест быстро, не разговаривает, только головой мотнёт и все. А остальные его затюкали. Коли бы кто из них другой еду крал, поймала бы тот же час. А его жаль. Ей Богу, жаль. Неплохой он паренёк, — Дуня по-матерински покачала головой, словно любовалась и одновременно жалела собственное чадо.

Глава 28

Выяснить, кто из них Трофим, я не успела, потому что в столовую ворвался Никифор и, молча подхватив меня под руку, вывел на улицу.

Там нас уже ждала Варвара.

— Случилось, чего ты боялась, Еленушка, — выдохнула запыхавшаяся, будто пробежавшая стометровку, Варя.

— Чего? — в моей голове в этот момент стояла звенящая тишина, и почему-то мысли были только о внуках. Наверное, не привыкла еще к тому, что я уже не та Елена.

— Тетушка твоя приехала. Игуменья Агафия! Собственной персоной явилась. С ней еще мужик какой-то бородатый! — ответила Варвара.

— Ладно. И где она? — чувствуя, как сжимается сердце, спросила я.

— Я сначала не открывал, позвал Варвару. Думал, она со всем сама разберется…

— А потом монашка стала так громко повелевать, чтоб ее впустили, что я растерялась. А тут и барин вышел, — перебила Никифора Варя.

— Кирилл Иваныч? К ней? — уточнила я.

— Агась! И чичас он её чаем поит в своем кабинете, а этот… — Варвара сморщилась, будто вспоминает что-то.

— Фёдор? — предположила я.

— Да! Фёдор тут бродит вокруг дому! Будто чего вынюхивает! — Никифор был явно недоволен непрошеным гостем.

— Надо идти к ним! — решила я и пошла вокруг дома, чтобы войти в центральные двери.

— Стой. Пускай они сами всё решат, Еленушка, пускай. А ты потом… — попыталась остановить меня экономка.

— А я потом, как проданная корова, пойду туда, куда они решили? Ну уж нет. Если обо мне говорят, то только со мной! — я аккуратно освободила свою руку, за которую меня крепко держала Варя, и заторопилась на свой суд. — А где кабинет-то? — вдруг поняв, что не знаю, куда идти, спросила я.

— Айда, я с тобой вместе, — Варвара, похоже, рада была, что без