Наследие Маозари 11 - Евгений Панежин

том, сколько их племя сможет предоставить этого зелья и слизняков, а также что они хотят взамен. К моей радости, оказалось, что зелья и слизняков они могут предоставить в очень большом количестве. Так как нужные растения, ингредиенты для зелья, у них растут как сорняки, а эти слизняки ползают по шахтам на каждом шагу. Камир сказал, что взамен их племени нужны одежда, посуда, оружие — в общем, практически всё, что необходимо обществу проживающему в условиях полной изоляции, не имеющему промышленности и торговли.

— Камир, так в чём же всё-таки заключается ваша вера? Кому вы поклоняетесь и как? Скажи, пожалуйста, если не секрет, — попросил я.

Старик улыбнулся, долил себе ещё чая с сонным зельем и, отпив немного, произнёс:

— Как кому?.. Богине Росе, само собой.

Ну, в принципе, логично, подумал я… Зачем далеко ходить, когда вот оно — то самое, что творит удивительные чудеса.

— А поподробнее? — спросил я, тоже отхлебнув чай.

Камир откинулся на спинку своего деревянного кресла, и его взгляд словно обратился куда-то вдаль, за пределы этой подземной обители.

— В давние времена, — начал он, и голос его зазвучал мелодично, как у опытного рассказчика, — когда наше племя только начинало свой путь, у нас был жрец. Первый видящий среди нас, которому открылась истина о Росе.

— Он был каким-то особенным? — уточнил я.

— О да, — кивнул Камир. — Он мог каким-то образом получать информацию из вселенной, предварительно наевшись изменённых грибов. Это он поведал нам, что роса — это частички души самой богини Жизни, которая погибла ещё до начала времён.

Старик сделал паузу, чтобы отпить чаю, а затем продолжил, понизив голос до почти шёпота:

— Давным-давно её гробницу потревожили, и её частички разлетелись по вселенной, изменяя всё живое вокруг, особенно разумных существ. То, что другие называют мутациями, для нас — благословение Росы, её дар.

Как по мне, так их первый жрец был обычным наркоманом, который ловил лютые галлюцинации. Просто в то время, полное боли, отчаяния и безысходности, этому племени, как и многим другим, хотелось во что-то верить. И эта вера в богиню Росу, несомненно, куда лучше, чем поклонение кровавому и жестокому Вахулу, чьи жрецы требуют человеческих жертв. Но своё мнение я оставил при себе, чтобы не портить отношения с Камиром.

Глава 28

Когда Камир замолчал, я поставил кружку на стол и произнёс:

— Вашу историю я узнал… А о себе добавлю лишь, что здесь я на разведывательной миссии: наше государство хочет выяснить, насколько для него опасна империя Зорт. И если у вас есть какая-то информация по поводу расположения их артиллерии и ракетных установок, то буду вам очень признателен, если вы поделитесь ей со мной.

Камир медленно покачал головой, и на его лице отразилось нечто похожее на сожаление:

— Нет, такой информацией мы не располагаем.

— Жаль, — выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Ну тогда, думаю, самое время перейти к моему выгодному предложению… — я выдержал паузу, подбирая слова. — Конечно же, не прямо сейчас… Надеюсь, не в столь далёком будущем… Я предлагаю вам всем племенем переселиться в наше государство — империю Арон. Там вы сможете больше не скрывать своих способностей и не прятаться под землёй. Хотя вариант жить в подобном подземелье у нас тоже есть.

Старик посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась странная смесь благодарности и отказа. Он отставил свою чашку и сложил руки на коленях.

— Нет, мы никуда отсюда не уйдём, — покачал головой Камир, а потом, видя мой озадаченный взгляд, пояснил свой ответ. — Понимаешь, Том, наше племя изолировалось от внешнего мира не только из-за опасений, что империя Зорт узнает о нашей связи с росой, о том, что мы употребляем в пищу изменённые продукты, а часть населения являются мутантами…

Он поднялся и подошёл к краю беседки.

— За прошедшие века у Видэо сложились свои традиции, своя некая философия, — продолжил он, не оборачиваясь. — Мы верим, что только тогда, когда о нашей деятельности и возможностях никто не знает… Когда никто не приходит к нам наводить свои порядки и смущать умы молодёжи… Только таким образом мы можем жить счастливо, находиться в безопасности и спокойно растить детей…

Он повернулся ко мне, и я увидел глубокую убеждённость в его глазах.

— Одно из условий, которые мы предлагаем чужакам, желающим присоединиться — это навсегда забыть свою прошлую жизнь и не обсуждать её с членами племени. Следуя этой философии, выросло уже не одно поколение Видэо, и поэтому все мы до мозга костей уверены, что нормально жить можно только в родном доме, в этих старых шахтах, а всё, что снаружи — недружелюбное, жуткое место, где каждый, имеющий власть, пытается навязать тебе свои правила жизни.

— М-да… Видимо, ваши предки многое пережили, раз у Видэо в итоге сложилась такая философия, — негромко заметил я.

— Больше, чем ты можешь представить, — кивнул старик и вернулся к столу. — Чтобы выжить и не умереть от голода, нашим предкам приходилось есть себе подобных — врагов, слабых членов племени и даже своих родичей… В общем, если ты даже в обход моего мнения начнёшь предлагать нашим жителям переехать отсюда, то никто не согласится.

— Я тебя понял, — хмуро кивнул я, размышляя над услышанным.

Я осознал, что это племя являлось своего рода религиозной общиной с очень сильными внутренними убеждениями, и для того чтобы переубедить их, изменить мировоззрение, мне понадобится не один год, куча помощников и много труда. Этого ресурса у меня не было. И, если задуматься, раз местные жители здесь живут счастливо, то зачем им мешать?

Конечно же, я считаю, что подобная философия изоляции в перспективе до добра не доведёт. Рано или поздно кто-нибудь обязательно захочет до них докопаться — ради их территории, людей или каких-нибудь ресурсов. Но не я, и уж точно не сейчас. Пусть себе живут как хотят.

У меня были мысли попросить Камира помочь мне с заданиями гильдии наёмников, например, отдать мне какие-нибудь вещи людей, пропавших на их территории. Но здраво рассудив, я понял, что если вернусь к Абану не с пустыми руками, то привлеку к себе кучу ненужного внимания, в том числе имперских спецслужб. Поэтому для меня же будет лучше если я ему скажу, что не смог подобраться к Видэо.

— Ладно, мне пора, — произнёс я, поднимаясь на ноги. — Давай договоримся так… Чтобы лишний раз не нервировать твоих людей, если мне понадобится с тобой встретиться, то я приду сразу сюда, в эту беседку, и буду тебя ждать.