Мой крылатый капитан - Анна Тарханова

глаза смотрела на капитана, пытаясь сообразить, почему он не нападает первым. А потом снова поймала на себе его взгляд. Тяжелый, полный боли и невероятного напряжения, а еще… виноватый.

Неужели он наказывает себя за наше пленение?! Как я недавно отказывалась пить воду, так и он надеялся теперь погибнуть, за то, что не спас нас?

Когда шестирукие накинули на Руно сеть, он даже не среагировал, продолжая смотреть на меня, словно прощаясь.

Я с ужасом поняла — он позволит себя убить. Не потому, что сдался, а потому что понял, чего добивается красноволосый и по крайней мере так еще способен был не дать ему получить желаемое.

Бойцы выволокли спутанного сетью Руно на середину арены и начали избивать. Песок вокруг окрасился в красный. Зрители заверещали от радости. Руно закрыл глаза.

И я не выдержала.

«Нееет!» — бросилась я к перилам балкона, забыв про ошейник. Цепь резко натянулась, рванув меня назад, а внутренние шипы до основания впились в кожу. Из-под ошейника на грудь потекли бордовые капли.

Я слышала, как Дорок сзади захохотал. Но мне было все равно. Хоть кто-то из нас должен был пережить этот день и придумать, как спасти оставшихся членов команды. И шенг его побери, Руно не имел права умирать! Не так, не здесь, не на потеху безумному инопланетянину… не ради меня.

Вдруг шестирукие на площадке остановились. Над ареной нависла звенящая напряженная тишина. Не понимая, что произошло, я обернулась и увидела вскинутую руку красноволосого.

— Ваша преданность друг другу восхищает, — масляно улыбнулся он. — Я не был уверен, что он согласится, когда предлагал ему в обмен на его смерть, оставить в живых остальных.

— Но вы только что говорили мне про ритуал, — непонимающе пробормотала я.

— Верно, — легко кивнул Дорок. — Естественно, я не стал бы менять свои планы. Но ему об этом знать было не обязательно.

— Вы позволили бы ему умереть просто так?! А как же честность, которую вы якобы так цените?!

Красноволосый протянул руку и потянул за цепь, привлекая меня к себе. И тянул ее до тех пор, пока я не упала перед ним на колени. Наклонившись к моему лицу, он прошептал, зло прищурив глаза:

— Умоляй.

Глава 35

Иногда разум просто не успевает за инстинктами. Спустя мгновение я уже бормотала что-то, покорно прося красноволосого сохранить капитану жизнь, пока мой мозг еще раздумывал, как правильно среагировать и не стоит ли плюнуть шестирукому в лицо.

К счастью, инстинкты оказались быстрее. Постепенно разум пришел к тем же выводам, что и животная часть моей природы — хищник, державший в своих руках цепь моего ошейника, уже вкусил крови. И теперь борется с самим собой на грани человечности и дикого голода. Любое мое резкое движение сдвинет чашу весов, до краев наполнив ее кровью Руно.

И потому я покорно стояла на коленях и молила монстра о пощаде, вместо того чтобы попытаться разорвать ему горло. Все внутри меня противилось этой покорности, но я ломала себя через колено, лишь бы не показать Дороку истинных чувств.

Кажется, красноволосый все же поверил в мою искренность.

— Допустим, я прикажу завершить бой, — растягивая слова произнес он, сверля меня странным, болезненно блестящим взглядом. — но что получу взамен? Скажи мне, девочка, во что ты оцениваешь жизнь этого крылатого?

— Я сделаю все, о чем вы попросите, — ответила я, опуская взгляд. И я действительно была готова на все, тем более что, жить мне и так оставалось до вечера.

— Нет, — вдруг резко выдохнул шестирукий. Я со смесью ужаса и удивления посмотрела на него, не понимая, что пошло не так. — Все, что я хочу, я получу и так, — пояснил он. — Для этого мне нет нужды сохранять ему жизнь и лишать моих соплеменников отличного развлечения. Предложи что-то поинтереснее, или они продолжат.

Я судорожно попыталась сообразить, что такого особенного могу дать Дороку. Технологии гралов? Но им ничто не мешает найти остатки нашего шаттла, да и вряд ли красноволосого интересуют технологии. Скорее уж чужие страдания. Предложить себя? Тоже глупо, ему ничего не мешает взять меня даже здесь и сейчас.

Я с отчаянием подумала, что у меня, фактически, нет ничего…

Но, с другой стороны, я уже успела понять, что Дорок ничего не делает просто так. Если он поставил такое условие, значит есть что-то… я похолодела.

Он знал.

Конечно, красноволосый сам говорил, что общался с пленниками-гралами и наблюдал за ними. И, естественно, он понял нашу главную уязвимость.

Теперь я точно знала, чего ждал от меня Дорок — чтобы я добровольно принесла в жертву свои крылья.

В глазах потемнело и поплыли какие-то синеватые круги. Я до крови впилась ногтями в ладони, надеясь, что так не будет заметно как сильно они дрожат. Шестирукий ждал, ухмыляясь мне в лицо. Видел, что я, наконец, поняла его намеки — и наслаждался.

А меня изнутри корежило и ломало. Казалось, сосуды один за одним лопаются от напряжения. В висках стучала кровь, стремясь вырваться наружу.

Страшнее всего было то, что Дорок не требовал невозможного. Без крыльев вполне можно было жить. Только вот как раз «жить» для грала значило «летать». Наши крылья были для нас душой, а не конечностью. Любой грал при необходимости мог бы пожертвовать ногой, рукой и даже жизнью… но не крыльями.

Я слышала рассказы о преступниках, которым обрезали крылья. Это жестокое наказание считалось более страшным, чем смертный приговор и выносилось крайне редко. И никто из лишенных крыльев не выжил. Как бы их не охраняли, они в итоге находили способ покончить с жизнью или сходили с ума.

Был ли на свете хоть один крылатый, добровольно отказавшийся от своих крыльев?

Я подняла полные слез глаза на Дорока.

— Прошу вас, не надо… — прошептала я, уже понимая, что это бесполезно. Шестирукий выглядел… возбужденным. Он пожирал меня взглядом, полным безумной тьмы, я чувствовала его тяжелое глубокое дыхание на своих мокрых щеках. Когда красноволосый пододвинулся еще ближе и слизнул с моего подбородка слезу, по его телу прошла крупная дрожь.

— Я жду, — выдохнул он мне в губы.

От отвращения к нему и самой себе я зажмурилась. Но шестирукий не позволил мне даже этого.

— Смотри. Мне в глаза. Хочу видеть все, когда скажешь, — прерывисто приказал он, едва справляясь с собой. Темные зрачки затопили радужку, отчего глаза Дорока казались почти нормальными, только бездонными и полными сексуального напряжения.

Твердя себе, что у меня нет выбора, что от меня зависит жизнь капитана