Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Не видя лица, Спитамен не мог определить, смотрит ли говорящий в его направлении. Однако надежда была: приглядевшись, бродяга понял, что тот глядит в другую сторону. Это значило только одно: преследователи знали, что он поблизости, но не знали, где именно.

Что ж, подумал Спитамен, чтобы найти его, им придется обшарить весь квартал. По крайней мере, он не собирался сдаваться.

– Выходи,– произнес Белозубый, словно читая его мысли.

Спитамен окончательно убедился, что его не видят: теперь оба капюшона повернулись к нему затылками.

Иностранец извлек из глубин своей одежды нечто, напоминающее два прямоугольника из тонкой проволоки. Спитамен неоднократно видел, как с помощью подобных инструментов деревенские знахари ищут воду глубоко под землей. Кажется, это называлось «лозохождением», а само устройство – «лозой». Неизвестно, насколько оно было эффективным в поиске воды, однако, похоже, «Иностранец» собирался искать вовсе не место, где можно вырыть колодец.

Приложив обе рамки друг к другу – каждая в своей руке,– он провел ими сначала вправо, потом влево.

Интересно, его тоже искали с помощью этой рамки? А может, псевдолоза определяет вовсе не местоположение разыскиваемого человека, а нечто иное? Например, где в этот момент находится сфера?

Спитамен видел, как рамки движутся в руках Иностранца.

Вот они сошлись воедино… А потом разошлись в стороны. Рамки не просто вращались, сходились и расходились, а бешено танцевали у Иностранца в руках, причем сам он оставался неподвижен.

Несколько мгновений Спитамен раздумывал: что, если прямо сейчас броситься наутек? Успеет ли он сбежать по лестнице и достигнуть мостовой, прежде чем эти двое ринутся в погоню?

– Я предпочитаю беседу,– сказал Белозубый. Его голос, отразившись от стен, отдавался в переулках гулким эхом.– Беседу. Она может состояться только в том случае, если ты выйдешь к нам.

Спитамену вспомнилось, как того же хотел от него модификант. В устах паука, вооруженного алебардой, приглашение звучало не слишком-то заманчивым, однако эти двое почему-то казались гораздо более опасными, хотя никакого оружия у них не было.

– Нам нужна вещь, которая тебе не принадлежит…

Или?

Обе рамки-«лозы» в руках Иностранца теперь сошлись вместе и были направлены точно на то место, где прятался Спитамен.

Или мы вытащим тебя сами. Вытащим и заберем то, что нам нужно.

Честно говоря, Спитамен не мог понять, почему они все еще этого не сделали. Разве что были не до конца уверены, что ему не удастся сбежать каким-нибудь хитрым, одному ему известным способом…

– Выходи! – прокричал Белозубый, и Спитамен подумал, что наверняка нечто подобное выкрикивали те, кто приказывал местным жителям покинуть их дома, прежде чем жидкий огонь затопил улицы…

Что-то внутри побуждало Спитамена встать в полный рост и громко позвать этих двоих. А затем, наслаждаясь их замешательством, достать из кармана сферу…

Однако он просто сел на крыше, свесив ноги. Сфера осталась в кармане.

– О! – воскликнул Белозубый.– Отлично. Вот и воришка. Теперь спускайся и отдай… наше имущество.

От внимания Спитамена не ускользнуло замешательство говорившего, и он вспомнил, как недавно пытался торговаться с модификантом за возможность покинуть подвал. Тогда бродяга тоже называл сферу «вещью», не представляя, что именно попало ему в руки.

Пока Спитамен размышлял над этим, Белозубый скинул свое одеяние. Следом так же поступил Иностранец.

Оба исчезли.

Были – и нет.

Остались лишь груды материи, а там, где стоял Иностранец,– еще и пара металлических рамок.

Чтобы осознать произошедшее, Спитамену понадобилось несколько мгновений. Он переводил взгляд с одного одеяния на другое и не мог понять, с чем ему пришлось столкнуться. Бесплотные фантомы не оставляют после себя одежд. Казалось, его новые знакомые просто… испарились.

Он стоял на краю крыши, слушая только бешеные удары собственного сердца. Двое в капюшонах… Перекошенное лицо утопленника… Красный шнур.

Спитамен пришел в себя быстро, понимая, что времени у него немного. В два счета оказавшись у края крыши – у ее противоположного края,– он ступил на верхнюю ступеньку лестницы. Эта лестница в виде заостренной «Z» одной стороной льнула к стене здания, а другой смотрела в никуда. Ни перил, ни какого-либо ограждения.

Бродяга преодолел десяток ступеней. Оставалось еще столько же, когда он понял: что-то не так. А затем незнакомый голос в его сознании вдруг закричал: «Прыгай!»

Повинуясь этому приказу, он… прыгнул.

Глава 20

Переломанные кости, разбитые сердца

Он не рухнул в бездну, а повис над ней, удерживаемый неведомой силой. Одежда на спине натянулась, затрещала, словно его держала невидимая рука.

– Куда собрался, опарыш? – прошипел чей-то голос прямо в ухо.– Бежать надумал? С нашим… имуществом…

Наверняка ответ должен был оказаться достойным сына номарха и таким же остроумным, как те шутки, которыми он сыпал в компании любителей смолы. Но, как назло, Спитамен растерял все мысли. Любые остроты исчезали, будто дым, стоило лишь опустить взгляд. И не важно, что мгновение назад он планировал прыгнуть. Теперь, подвешенный в воздухе, беспомощный, он внезапно понял: до земли слишком далеко.

– Хотел прыгать? – прошипел все тот же голос.– Ну, прыгай.

А затем та же самая сила, которая удерживала его все это время, швырнула его вниз.

Последние слова Спитамен услышал еще в полете, а осознал, уже ощутив под собой твердь.

Он приземлился на обе ноги и не совсем удачно подставленную руку. Причем основной вес тела пришелся именно на руку. Запястье подогнулось, и вслед за оглушительной болью пришла волна онемения.

Сверху раздался хохот. Спитамену не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что он никого там не увидит.

Совсем рядом другой голос произнес:

– А теперь отдай нам то, что тебе не принадлежит.

Наверняка это был второй невидимка, кто именно, Спитамен не знал. Ему лишь почему-то казалось, что наверху на лестнице был Белозубый, а внизу его встретил молчаливый убийца и следопыт – Иностранец. Спустя мгновение вторая часть догадки подтвердилась. Горло Спитамена обхватили незримые руки. Призрачные пальцы вцепились в шею, протыкая кожу, сдавливая гортань.

Хватка была железной. А кроме того, Спитамен по-прежнему не видел перед собой противника. Невозможно было сказать, что перед ним за человек и что отражается в его глазах в этот момент. Есть ли там место жалости? Хоть капля сожаления от необходимости совершать подобное? Или взгляд убийцы холоден и бесстрастен? Спитамен был лишен даже этого.

Ему показалось, что воздух мгновенно выкачали из легких.

Зрение Спитамена начало затуманиваться.

Внезапно он осознал, что умирает.

Его не убило плавание по каналу, не достали алебарда модификанта,