Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

поэтому. В лицо Энсадуму оказалась направлена стрела, лежащая на конце длинного ложа, которое, в свою очередь, заканчивалось рукояткой в руке с пусковым механизмом.

Внезапно практик понял, что перед ним, скорее всего, те же самые люди, что напали на него ночью.

– Это один из них,– неожиданно произнес тот, которого Энсадум называл про себя Юнцом. Именно его он видел за прилавком «магазинчика».– Точно.

– Я вижу,– отозвался старший.

– Послушайте… – едва смог выдавить Энсадум.

– Молчать!

Стрела уткнулась ему в щеку. К счастью, пока не в полете.

– Стой смирно,– пробурчал старик.

Почувствовав на лице влагу, Энсадум смахнул ее рукой и обнаружил на пальцах кровь. Все-таки карлик поранил его острием стрелы. Практик взглянул на Белесого, но тот лишь ухмыльнулся, отчего его уродливые губы сильнее оттопырились. Энсадум также заметил, что теперь стрела направлена ему не между глаз, а куда-то в центр груди. Незаметно практик начал смещаться вправо, переставляя стопы так, чтобы это не было слышно.

Старик, кажется, потерял к нему интерес. Тяжело шаркая по грязному полу, он подошел к стеллажам и после недолгого изучения взял один из саквояжей. В следующее мгновение все его содержимое оказалось вывернутым на стол неподалеку.

Старик выбрал из образовавшейся кучи один из металлических ланцетов, поднес его к глазам и некоторое время пристально изучал. Щелкнув языком, он отложил инструмент в сторону и взял другой. На этот раз в центре внимания оказался скальпель. Сверкающий и острый. Энсадум как никто другой знал остроту этих инструментов.

Покончив с осмотром скальпеля, старик отшвырнул его в сторону. Затем перешел к следующему саквояжу.

Точно так же, не церемонясь, он распахнул его, заглянул внутрь, хмыкнул, затем запустил в него тощую руку.

Точь-в-точь охотник, погружающий всю пятерню глубоко в рану, чтобы извлечь бесполезные внутренности.

Только извлек старик не внутренности, а множество перекрученных трубок, которые брезгливо отшвырнул, как минуту назад – скальпель. Энсадум, который знал, сколько труда стоит практикам поддерживать оборудование в порядке, поморщился.

Между тем ему удалось сместиться на добрых четверть шага. Конечно, если присмотреться хорошенько, можно было бы заметить, что что-то изменилось в его позе. Однако в помещении царил полумрак.

Энсадум прислушался к звукам снаружи. Если бы ему удалось позвать на помощь или каким-то другим способом привлечь внимание…

– Послушайте, я всего лишь…

Ему ответил Карлик:

– Пф-ф… Не пытайся. Тебя прижали.

– Вы меня с кем-то путаете…

– Нет! – тряхнул головой Карлик, и вышло это на удивление комично, словно кивок болванчика.

Все происходящее напоминало страшный сон.

– Нет,– повторил Карлик,– никакая это не ошибка.

В этот момент Старик добрался до третьего саквояжа. На сей раз это должен был оказаться именно тот, что принадлежал Энсадуму. Разве высока вероятность, что и это чья-то еще собственность? Хотя на деле это всего лишь значило бы, что в пустошах ограбили на одного практика больше.

– Эй! – Карлик вновь направил арбалет Энсадуму в лицо.– Стой смирно!

Из саквояжа показались первые инструменты, а также горелка и несколько мензурок. Энсадум не сводил со Старика глаз, ожидая, что появится следующим.

Наверняка это именно его саквояж.

И в нем – блокнот. Энсадум не мог сказать, почему так дорожит этим блокнотом. За свою жизнь он исписал сотни различных записных книжек, блокнотов, тетрадей. Сперва ему приходилось учиться дома, затем – в стенах Курсора, осваивая азы профессии. Однако этот блокнот, куда он переносил все, что находило отклик в его душе, Энсадум ценил выше других. А еще этот блокнот подарил ему отец. Просто вручил в свойственной ему манере – без слов, с легкой полуулыбкой на лице. Это случилось незадолго до…

Все последующие события произошли одновременно.

Старик отшвырнул раскрытый саквояж. Из него выпал и покатился, переворачиваясь с одного угла на другой, словно диковинное четырехугольное колесо, знакомый блокнот.

Два противоречивых позыва – рвануться к блокноту либо уворачиваться от стрелы Карлика – заставили Энсадума сделать неуклюжее движение. Где-то над ним просвистела стрела, ударившая в балку над головой. Судя по звуку, с которым ее металлический наконечник врезался в дерево, сила выстрела была немалой.

Старик кричал что-то о некромантии, когда Энсадум бросился на него и повалил на пол. Из всех троих именно он казался наиболее опасным противником. Ни Карлик, ни Юнец не сравнялись бы с ним, хотя молодость и физическая сила, безусловно, были на их стороне.

Сбив Старика с ног, Энсадум попытался дотянуться до одного из инструментов, что были разбросаны вокруг, однако противник оказался не так прост. В любом случае он не планировал покорно лежать на полу.

Старик оказался и проворнее, и мощнее, чем казалось на первый взгляд. Оттолкнув практика, он перекатился на бок, затем одним движением поднялся на ноги. Значит, Энсадум верно определил сильнейшего. Однако не знал, насколько сильным окажется его противник.

В это время Карлик уже достал новый болт и принялся взводить арбалет. Юнец отбросил обе свои склянки и тоже рванулся к Энсадуму.

Путь назад был отрезан. Впереди ждал Юнец – и груда стекла на полу. Справа – Старик. Судя по всему, он уже пришел в себя после падения и теперь ругался сквозь зубы, постепенно наступая.

– Некромантское отродье! – Он сплюнул кровь.

Энсадум продолжал отступать. Словно по мановению волшебной палочки, в руках Старика появился нож.

Юнец подошел и стал с Энсадумом рядом.

– Папа?

– Заткнись, Барка.

Внезапно Энсадуму показалось, что комната вокруг сжалась до размеров ящика. Дышать стало тяжело, будто он погрузился в темную мучнистую воду. Теперь эта густая вода затекала ему в горло, наполняла легкие… Словно сквозь мутную пленку на ее поверхности, он наблюдал, как Старик отпихивает саквояж. От удара ногой тот летит прочь, задевает блокнот, и вот уже вдвоем они продолжают лететь, кувыркаясь в воздухе, точно пара бегунов, стремящихся обогнать друг друга. Наконец блокнот падает и раскрывается на случайной странице. Саквояж падает рядом.

– Давайте закачивать! – раздался голос Карлика.

Энсадум смотрел, как арбалет вновь направляется ему в грудь.

Краем глаза он увидел лежащий на полу блокнот. Он был открыт на одном из рисунков. Птица. Сквозняк трепал страницу, так что издали казалось, будто птица пытается взлететь.

Внезапно Энсадум оказался на полу. От падения перехватило дыхание. В том месте, куда пришелся удар, разливалось тупое онемение.

Энсадум видел перед собой страницы блокнота, видел, как поднимается и падает крыло нарисованной птицы.

Карлик склонился над ним, хотя в этом и не было особой нужды. Он все равно был слишком маленьким.

– Это смерть,– сказал коротышка прямо ему в лицо.– Похититель всего.

Похититель всего. Да, точно.

А затем навалилась темнота.