Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

– Но принципала здесь нет. И новый вряд ли появится в ближайшее время, раз уж прежний решил… устраниться. Будет разбирательство. А в таких делах решающее слово – за номархом.

Клирик все еще не понимал, какая роль во всем этом отведена ему.

– Разбирательство.– повторил Дагал.– Оно может затянуться. В то же время место принципала не должно оставаться вакантным слишком долго. Даже делами духовного учреждения нужно управлять, и хорошо, если это будет опытный человек. Такой, к которому прислушивался сам принципал, упокой Всевоплощенный его душу.

Наконец Ноктавидант стал понимать: «такой человек» – это он. Значит ли это, что только что ему предложили место принципала? Но ведь лишь церковные власти вправе назначать высшего иерарха… Или, когда дело касается нападения и убийства, как в этом случае, все обстоит иначе?

Клирик покачал головой:

– Услуга за услугу, как я понимаю?

Дагал остановил его движением руки:

– Пока мы ни о чем подобном не просим. Всего лишь небольшое содействие, как я это понимаю.

Внезапно Ноктавиданту захотелось оказаться за пределами комнаты.

– Выйдем на свежий воздух? – предложил он.

Снаружи дворец выглядел так, будто в его стенах случились одновременно землетрясение, пожар и вслед за тем потоп,– потоки воды, которой гасили огонь в здании, еще стекали по его стенам, собираясь внизу в лужицы и небольшие озерца. Батраки из числа строителей и мелкие церковные служки бегали туда-сюда, нося охапки спасенного ими скарба, который сгружали в беспорядке в огромные кучи. Похоже, никто не знал, что со всем этим делать.

Едва они вышли во двор, агент тайной службы перешел прямо к делу. Он рассказал, что во дворце принципала действовали двое его людей. Ноктавидант не знал, какой реакции от него ждут, поэтому промолчал.

На самом деле то, что за принципалом шпионили, не было новостью. В конце концов, это же Завораш. Здесь каждый приглядывает за соседом. Даже в церковной среде можно встретить что-то подобное: принципал велит одному клирику шпионить за другим, священник посылает молодого служку проследить за монахом, а монах в это время занимается тем, что подглядывает за иноком, который, в свою очередь, шпионит за кем-нибудь другим.

– Эти двое,– продолжал Дагал,– выполняли мое поручение: найти человека и вернуть некую вещь, которая ему не принадлежит.

От Ноктавиданта не укрылся смысл сказанного: похоже, неназванная вещь точно так же не принадлежала и людям из тайной службы.

– А теперь оба они убиты, а вор скрылся. Вероятно, не с пустыми руками.

– Печально слышать. Ваши люди погибли?

– Оба.

– Похоже, вы столкнулись с серьезным противником.

– Этот человек – вор и бродяга. Как думаете, ему под силу одолеть сразу двоих? К тому же, я слышал, есть еще погибшие?

Ноктавидант склонил голову:

– Прискорбная случайность.

– Случайность?

– Да. Видимо, кто-то из рабов забыл погасить свечу. В последнее время во дворце шло строительство. Очевидно, взорвалась бочка с селитрой.

Этого объяснения, состряпанного на скорую руку, конечно, было недостаточно, чтобы провести главу тайной службы. Идея с селитрой и якобы вызванным ею взрывом пришла Ноктавиданту в последний момент.

– Селитра, разумеется,– кивнул Дагал.– Однако вор скрылся, а это значит, что остановить его было некому. По всей видимости, к тому времени оба моих человека были мертвы. Значит, взрыв прогремел позже. Повсюду пылает пожар, летят камни и прочее… А этот человек просто уходит. Странно, не правда ли?

Клирик, который недавно преследовал незнакомца в лохмотьях, только развел руками:

– Возможно, он все еще здесь. Некоторые тела обгорели до неузнаваемости.

Это было правдой. На пепелище нашли достаточно изуродованных трупов – прислуги, строителей, всех тех, кого огненная стихия застала в доме.

– Вы уверены, что это не чей-то злой умысел? Я слышал, селитру используют при производстве пороха, но чтобы при строительстве…

Ноктавидант покачал головой:

– Я служитель церкви и мало разбираюсь в подобном.

– Конечно. Но вам следует быть осторожнее с такими вещами.

– Само собой.

Дагал проводил взглядом двоих батраков, кативших перед собой тележки со спасенным скарбом. На самом верху кучи разнообразного хлама лежал серебряный канделябр. Ноктавидант вспомнил, что видел точно

такой же в покоях принципала. Какой же силы должен быть взрыв, чтобы сотворить подобное? Наверняка об этом думал и глава тайной службы. Клирик был уверен – тому не составит труда сопоставить очевидное: даже если кто-то из прислуги и поджег по неосторожности некую «бочку селитры», располагаться она должна была не иначе как в покоях наивысшего духовного лица в городе!

Когда Дагал повернулся, с его лица исчезла прежняя подозрительность. Он вновь радушно улыбался, как если бы все сказанное было всего лишь веселой дружеской пикировкой:

– Разговор с вами доставил мне удовольствие. Видимо, мы еще вернемся к нему в ближайшее время.

С этими словами глава тайной службы протянул руку. Ноктавидант пожал ее в ответ.

– Знаю, что у вас множество дел,– подытожил Дагал.– Что ж, надеюсь встретиться снова.

Почему-то Ноктавидант не сомневался, что следующая их встреча будет скорой и отнюдь не случайной, однако свои догадки он оставил при себе.

Когда глава тайной службы ушел, клирик еще некоторое время стоял, глядя на пустые ворота впереди и прислушиваясь к постепенно нарастающей головной боли. Затем на глаза ему попалась пара батраков, которые не выглядели особенно занятыми.

– Эй, вы! – крикнул он им.– Заканчивайте бездельничать и принимайтесь за работу! И, бога ради, заприте уже кто-нибудь эти ворота!

Глава 22

В пустошах нет ничего – только пустота и одиночество

За занавеской оказалось узкое помещение без окон. Света, пробивающегося сквозь неплотно прикрытую занавеску, хватало, чтобы Энсадум различал смутные очертания многочисленных предметов. Очевидно, все это были товары. Часть из них практик узнал по очертаниям, часть оставалась для него загадкой. Однако одну вещь, вернее, сразу две одинаковых вещи он распознал мгновенно.

Это были саквояжи.

Значит, всего три, включая тот, что он видел недавно на прилавке.

Так много?

Мысль не успела сформироваться, поскольку из темноты в задней части комнаты выступили незнакомцы. Трое. Один из них оказался продавцом, которого Энсадум преследовал еще минуту назад. Другой выглядел гораздо старше. Между этими двумя было что-то схожее, так что Энсадум решил, что перед ним отец и сын.

Третьим в этой компании был человек с белой, почти прозрачной кожей, под которой проступали темные вены. Бескровная верхняя губа заворачивалась к носу, а нижняя, которая ничем не отличалась по цвету от соседки,– к подбородку, обнажая длинные острые зубы, из-за чего человечек выглядел угрожающе.

Но не только