Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Часть II

Во имя идеалов добра и чистоты Бодхисаттве надлежит воздерживаться от употребления в пищу плоти умерщвленных животных, рожденных от семени, крови и тому подобного. Во избежание устрашения животных и освобождения их от оков ужаса Бодхисаттва, стремящийся к обретению сострадания, да не вкушает плоти живых существ…

Будда Шакьямуни (Сиддхартха Гаутама)

Если живое с легкостью способно стать неживым, может ли быть наоборот? Может ли неживая, неспособная развиваться и мыслить материя со временем превратиться в дышащую плоть? Не в этом ли заключен вечный круговорот жизни и смерти? Неживое становится живым, затем живое гибнет. Но как оживить то, что никогда живым не являлось?

Аноним 

Глава 23

Разрушение

Болота Тантарона расположены в средней части материка, между пустынными землями на западе и озером Аровас на востоке. С севера к ним вплотную подступают горы Темах – гранитный хребет, пересекающий материк подобно старому уродливому шраму. Дальше к северу раскинулись Ахерон и другие города: Мех-на-вер, город-крепость Катаракс. На юго-востоке находятся Завораш и окружающие его более мелкие поселения: Тен-Мир, Аш, Хо-анк. Все вместе они составляют федерацию Мезагарис.

Разрушение почти не затронуло южные области материка, хотя, возможно, это объяснялось их технической отсталостью. Механизмы в тех краях не так массово вошли в жизнь людей. Это объясняло и причины поражения Завораша в войне с Ахероном. В то время как в Ахероне проложили железнодорожные пути, построили дирижабли, корабли и танки, которые были куда маневреннее и защищеннее любых осадных машин, заворашцы продолжали пользоваться лошадьми, а воевать – мечом, копьем или в лучшем случае с помощью примитивных однозарядных самострелов.

Во все времена именно по болотам Тантарона проходила граница между двумя государствами. Где именно, никто точно сказать не мог, поэтому вопрос территории часто становился спорным. До Разрушения более развитый в техническом и военном отношении Ахерон неоднократно делал попытки освоить болотистую местность. Почву намеревались осушить, а на новых землях построить дороги, которые вели бы в сердце материка. Здесь даже соорудили несколько крепостей, которые, впрочем, очень быстро пришли в упадок.

Во все времена здешние места могли похвастаться своей уникальной растительностью: чего стоили одни мешкодрева, свободно перемещающиеся по поверхности болот, или тростник, из которого получали сок белой смолы. Со временем этот промысел достиг невиданных масштабов, ведь спрос на наркотик только рос. Животный мир был не менее разнообразным. В воде обитали десятки видов рыбы, в небесах продолжали властвовать коварные молохи. На этих землях издавна жили люди. Охотники на молохов, собиратели сока тростника. Были и те, кто сделал своим промыслом поиск на дне болот металлолома, сохранившегося со времен последней войны между Ахероном и Заворашем.

Его извлекали из влажной, пахнущей плесенью земли, затем очищали. Часть пускали на собственные нужды, находя старому оружию новое применение, часть переплавляли и продавали. Не важно, что именно это были за механизмы. Металл оставался металлом, и из него можно было изготовить все что угодно: ножи, наконечники стрел, украшения, пряжки для ремней, застежки, клепки, пуговицы, металлическую посуду, а также новые детали для существующих вещей – повозок, упряжи и многого другого.

Первым делом нужно было отыскать место, где под водой еще оставался старый металл. Почти никогда местные жители не знали, что именно перед ними, да и не сильно задумывались. Они были людьми суровыми, не слишком разговорчивыми и совершенно не любопытными. Распри других народов их не интересовали; как и прошлое, которое здесь лежало буквально под ногами. Для того чтобы извлекать из земли металл или странные, причудливой формы, кости модификантов, за которые тоже платили, требовались лишь лодка, несколько сильных парней и бесконечное упорство. Работали обычно небольшими группами. В основном это были семьи – отец с детьми или братья, главным из которых считался старший.

Обычно охотники за металлом отправлялись на свой промысел в вечернее или ночное время. Некоторые части машин светились в темноте загадочным зеленым светом, видимым даже сквозь толщу мутной воды. Зрелище было впечатляющим: тускло светящиеся очертания чего-то большого под водой и зажженные фонари сборщиков, плывущие над ее поверхностью. Когда кто-то видел такой фонарь, он неизбежно вспоминал о душах погибших здесь людей.

Думали о них и люди в лодке, которая в этот момент медленно дрейфовала по болоту. Судно было небольшим, в нем сидели трое братьев. Они ходили на промысел уже давно.

Места было немного, люди расположились прямиком на промасленных мешках с инструментом. Для «улова» же позади лодки был приторочен небольшой плот. Пока он вмещал немного: несколько изогнутых железок неясного предназначения и темно-зеленый панцирь, оказавшийся достаточно тяжелым, чтобы сегодняшняя вылазка могла считаться удачной.

Именно в этот момент сразу двое из братьев заметили впереди некий предмет.

Хотя сказать «заметили» было бы неправильно. Они просто увидели свет, такой яркий, что сияние их собственного фонаря показалось им тусклым и безобразным. Еще одни сборщики? Всех троих обуяла злоба, как тогда, осенью, когда им пришлось выгонять с этого участка другую семью. Отец с детьми отчаянно бился, но братья оказалась сильнее. В итоге нарушителей скинули с их же лодки, а саму лодку забрали. Что стало с теми людьми, братья не знали.

Но сейчас это не было похоже на вторжение чужаков. Братья давно распознали бы плеск весел, запахи пота и ржавчины. Однако всего этого не было. Фонарь просто существовал сам по себе, и он не висел в воздухе, закрепленный на мачте, а как будто лежал на поверхности воды. Неожиданная находка? Металл, который светится ярче остальных? И тогда братья решили подплыть ближе.

Все здесь напоминало о войне. Не только старый металл – искореженный, ржавый, обгоревший, но и сам ландшафт. Местность до сих пор напоминала поле боя: изрытая, перепаханная земля. Но безмолвие этого края было притворным, как и его мнимая безжизненность. В обманчивости последнего легко было убедиться, просто ступив на случайную кочку или потревожив очередной островок суши среди океана ржавой воды. Один неверный шаг – и из-под ног во все стороны начинали ползти, бежать и прыгать многочисленные живые существа.

Разрушение обернулось гибелью для машин и отдельных механизмов, но, как известно, любая смерть – это начало новой жизни. И неслучайно она появилась именно в болотах Тантарона – в месте, где много лет назад смерть торжествовала. Казалось, звуки ее поступи до сих пор разносятся в здешнем воздухе, ее символы читаются в рисунке деревьев, в расположении валунов…