Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

на глазах у Тисонги одинокая фигурка взмыла к одному из стрельчатых окон и слилась с темнотой проема за ним. Наземных дверей у Башни не было, только верхние уровни, куда поднимались по воздуху, а это значило, что жителям Поднебесья, которых лишили крыльев, никогда не попасть внутрь.

Если Кенобия оказался там, то наверняка затем, чтобы Отцы-ремесленники разобрались в его сновидении. С другой стороны, если все это было розыгрышем, где брату удалось раздобыть необычный песок? Несколько дней Тисонга обшаривал квартал за кварталом, выискивая почву похожего цвета. Ничего подходящего он не нашел. И сейчас, в очередной раз глядя на бурые песчинки внутри пузырька, он подумал, что это похоже на крупинки ржавчины, которую сначала соскоблили, а затем истолкли в порошок. Единственное место, где Кенобия мог найти металл, были цепи, которыми острова Поднебесья крепились друг к другу.

Приняв решение, Тисонга прыгнул вниз.

Глава 25

Et alas [2]

Острова не всегда были скреплены цепями. В прошлом они свободно дрейфовали, и их маршруты никогда не пересекались. Теперь, пролетая над городом, ангел видел каллиграфически тонкие, словно нарисованные тушью, нити. Подобно сноскам на анатомической карте, они тянулись во все стороны и утопали в белоснежной белизне.

Чтобы размять мышцы, Тисонга сделал небольшой круг. Город под ним был тем же, что и всегда. Крыши домов сверкали белизной, глазурью, золотом. На одних хозяева разбили небольшие садики с водоемами и настоящей рыбой, другие были выложены многоцветной керамикой. Высоких зданий почти не встречалось: стремление ввысь компенсировалось умением летать. Ближе к горизонту город терял свои цвета. Краски тускнели, сливаясь в сплошное бурое месиво, как на палитре неумелого художника. Кое-где проглядывали пятна серого, уродливые проплешины желтого, отмели коричневого.

Только сейчас ангел понял, что не залетал дальше чем на расстояние полсотни бросков камня от центра города. Подумав об этом, он ощутил укол обиды: значит, Кенобия летал на окоем без него. Конечно, если допустить, что он и в самом деле все подстроил. С каждой минутой Тисонга все больше утверждался в мысли, что его обманули. Одно дело – провести однокашников, сделав так, чтобы все поверили, будто ты достиг небывалого мастерства в умении приносить из сновидений настоящие вещи, другое дело – поступить так с собственным братом. От осознания этого решимость Тисонги добраться до цепей и узнать, действительно ли его брат соскреб с них ржавчину, только усилилась.

Знакомая часть города не закончилась в одночасье. Здесь шла уже привычная битва: улицы бесконечно вгрызались друг в друга, превращая и без того запутанный ландшафт в настоящий лабиринт. Тисонга спрашивал себя: как ориентируются в нем те, кто передвигается по земле? Его тень скользила далеко внизу, ныряя в провалы между домами, чтобы вновь появиться на какой-нибудь крыше. Когда она накрывала бескрылых, те поднимали головы. Некоторые грозили ему кулаками, один даже швырнул камень.

Постепенно с крыш исчезли глазурь и яркие краски. Дома стали меньше и располагались теснее друг к другу. Все свободное пространство между ними было завалено разнообразным мусором. Позже ангел понял, что и сами дома сделаны из мусора. Люди копались в грудах отходов, сортируя их в кучки поменьше, и у каждого на спине была большая корзина, куда отправлялась часть найденного.

Эти люди не швырялись камнями, они вообще не поднимали головы, слишком занятые своим делом. В другое время большинство из них счищали ржавчину с цепей и следили, чтобы звенья не разгибались слишком сильно. Туда и обратно они передвигались ползком, цепляясь за неровности в металле и рискуя сорваться. Для того, кто лишился божественных крыльев, это означало верную смерть.

Неподалеку располагались машины, собирающие воду из облаков. Их Тисонга услышал еще издали. Они издавали утробный гул, и с каждым мгновением этот звук становился громче. Здесь, на высоте, то и дело вспыхивали молнии, а длинные штыри погодных механизмов испускали тусклое сияние. Оказавшись поблизости, ангел почувствовал, как покалывает кожу. Собираемая из воздуха влага поступала в систему труб. Ангел уже не раз думал, что, не иначе как по иронии судьбы, люди, живущие на кучах мусора, имеют самую чистую воду.

Он подлетел к одной из башен.

Вблизи она была огромной. Ремесленники сна постарались придать всей конструкции легкость. Отдельные части и вовсе парили в воздухе, ничем не скрепленные и не поддерживаемые. Когда-нибудь и ему предстояло стать ремесленником сна. Но, чтобы построить нечто подобное, усилий одного человека недостаточно.

Еще никогда ангел не оказывался так близко к окоему. Уже была видна кромка Острова, а за ней – разлившаяся до бесконечности пустота. Словно мостки, над ней были перекинуты цепи, соединявшие остров с его собратом вдалеке. Истончаясь, линии превращались в пунктир, пока и вовсе не растворялись на фоне ослепительной белизны вокруг. В этом месяце разлет был довольно большим, а цепи не стали подтягивать, чтобы сблизить один остров с другим. Думая об этом, Тисонга попытался вспомнить название дрейфующего соседа. Если острова не сближали, значит, отношения между ними складывались не лучшим образом. Торговля не ладилась, а может, дипломаты попросту не могли договориться, кому первому подтягивать цепь,– ведь управление огромными воротами, на которые наматывались звенья, требовало усилий.

И вновь его мысли вернулись к цепям и возможной выходке Кенобии.

Нет, брат не мог так поступить.

И все же…

Один из механизмов неподалеку гулко чихнул, а затем изверг облако черного дыма. Увернувшись от гари, Тисонга едва не натолкнулся на какую–то часть механизма, которая как раз проплывала неподалеку. Тем временем внизу к неисправной машине уже спешили крохотные фигурки.

Ангел и не заметил, как поднялся на большую высоту. С такого расстояния люди казались песчинками, сметаемыми своевольным ветром.

Послышался рокот, будто где-то вдалеке сошла лавина из камней. Камни падали, катились и ударялись друг о друга с грохотом сотен бильярдных шаров. Все это сопровождалось треском, будто кто-то в это время комкал в кулаках конфетные обертки. Странная и абсурдная картина. Она проскользнула в сознании Тисонги за мгновение до того, как он повернул голову и посмотрел вниз…

И увидел стремительно растущее облако пыли…

Было видно, что часть суши попросту отсутствует. Исчезли люди и механизмы, исчезли постройки и горы

мусора. Теперь эта часть острова напоминала надкушенный пирог. Челюсти предполагаемого великана, виновника происшествия, не пощадили ничего. Они прошлись поперек одного из зданий, рассекли несколько пластов земли, оставив трубы механизмов торчать наружу. В пустоту из них изливались потоки воды. На короткий миг ему показалось, что он смотрит на разверстую рану: вот здесь – обрывки артерий и