Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Масштаб разрушений был ужасающим. Несмотря на это, никто не спешил на помощь. Даже те, кто уцелел и не выглядел раненым или оглушенным, не торопились на выручку собратьям, лежащим на земле без сознания или страдающим от боли. Только бессмысленно бродили меж развалин, словно катастрофа лишила их остатков воли.

Ангел вспомнил то, что им говорили в школе: не-ангелы пассивны, слабы и безынициативны от природы. Боги создали их такими, наделив лишь простыми стремлениями: жить, размножаться и в конце концов умереть. Кое-кто даже утверждал, что подспудное стремление к смерти изначально заложено в их генах. Таков порядок вещей, и нет необходимости в него вмешиваться. Чем быстрее одно поколение сильных и молодых (и здоровых) будет сменяться другим, тем лучше. Подобным образом рассуждали не только учителя, но и большинство ангелов, поэтому ни те ни другие не одобрили бы того, что Тисонга собирался сделать.

Чем ниже он спускался, тем отчетливей становились крики. Они доносились сразу со всех сторон – разноголосое страдание.

То, что Тисонга видел, трудно было описать. Люди брели словно во сне, некоторые просто ложились на землю и ждали смерти. Какой-то бескрылый пробежал мимо с криком – его волосы горели, и ветер лишь раздувал огонь, создавая вокруг головы подобие пламенеющей короны.

От едкого дыма слезились глаза. В воздухе висела пыль. Ангел ощущал ее на коже, на слизистой носа – как только сделал первый вдох, на языке – стоило ненароком облизать губы. Эта пыль забивалась в горло, проникала внутрь. Казалось, еще немного, и ему станет нечем дышать, а легкие затвердеют под слоем этой пыли и превратятся в камень.

Ветер разносил обрывки мусора, некоторые из них горели. Часть сгорала прямо в воздухе, осыпаясь пеплом, другая падала на крыши лачуг, и те вспыхивали, будто груды хвороста. Однако никто не спешил тушить пожары, как никто и не подумал помочь раненым. Неподалеку кричала женщина, которую придавило упавшим камнем. Рядом мужчина с измазанным кровью лицом карабкался по руинам, называя кого-то по имени. Эти двое не замечали друг друга, пока мужчина не ступил на камень, под которым лежала женщина. Раздался хруст – Тисонга знал, что запомнит этот звук до конца жизни,– и издав предсмертный хрип, женщина обмякла. Не обратив на несчастную никакого внимания, мужчина продолжил восхождение.

В этот момент ангел увидал человека, который нес полные ведра воды – по одному в каждой руке. Он успел подумать, что, возможно, эти люди не совсем безнадежны. Хотя бы кто-то из них готов противостоять несчастью… Но минутное ликование сменилось разочарованием, когда этот бескрылый с криком швырнул оба ведра себе под ноги и убежал, судорожно вцепившись в волосы и на ходу срывая рубашку.

Земля под ногами содрогнулась. Краем глаза Тисонга заметил, как человек, который только что карабкался по руинам, рухнул вниз. По иронии, его тело приземлилось неподалеку от несчастной женщины. Теперь два трупа лежали бок о бок.

Второй толчок был гораздо сильнее. До слуха Тисонги донесся грохот – как тот, что он слышал накануне. Ангел понял, что рухнула еще одна погодная установка. В воздух поднялось облако пыли. Послышались новые крики.

Крхх… Крххх…

Звук был таким, будто кто-то кромсал камень огромным ножом.

Затем земля содрогнулась в третий раз.

Чтобы избежать падения, Тисонга на мгновение поднялся в воздух. Расправленные крылья помогли ему удержать равновесие. Ноги оторвались от земли совсем ненадолго, но и этого оказалось достаточно, чтобы его заметили.

Люди, бродившие словно во сне, внезапно вышли из ступора. Неожиданно рядом оказалось не менее десятка человек. Самому младшему на вид было лет десять, старшему – около тридцати. Ближайший стоял на расстоянии всего нескольких локтей от Тисонги, так близко, что ангел мог почувствовать исходящий от него запах давно немытого тела.

В то же время все новые бескрылые выбирались из-за завалов или спускались с небес, как только что сам Тисонга. До этого он не задумывался, как бескрылые взбираются на вершины погодных установок. Как оказалось, некоторые из них носили веревки с собой. Один из них снял похожую бечеву с пояса и принялся разматывать.

Внезапно все, что Тисонга считал важным,– предполагаемый розыгрыш брата, желание во что бы то ни стало разгадать тайну красного порошка, его неудачи как хватателя и ремесленника сна,– все это теперь показалось ему глупым.

Веревка раскручивалась все быстрее. Ангел попятился, готовясь в любой момент подняться в воздух. Для этого нужно было лишь расправить крылья и оттолкнуться от земли… Однако прежде, чем он успел что-либо сделать, конец веревки метнулся к нему и обвился вокруг шеи. Петля мгновенно затянулась, сдавив горло стальными тисками. Сильный рывок заставил Тисонгу рухнуть на колени. Вторая веревка опутала крылья. Прежде чем ощутить боль, он услышал, как трещат и ломаются в них тончайшие кости. На мгновение мелькнула мысль: с одним крылом ему не подняться в воздух.

Рядом замелькали чужие лица: ему что-то кричали, кто-то ударил кулаком в губы. Подумать только, а ведь он собирался им помочь! Ведь для того и спустился. Чьи-то руки сильнее затянули веревку, другая пара рук принялась вязать узлы. Тисонга чувствовал, как с каждым новым узлом смещаются поломанные кости в его крыльях – словно сотни зубов одновременно вгрызаются в плоть.

Его повалили на землю. Падая, он видел, как медленно и грациозно рушится одна из погодных башен. Где-то на периферии зрения с новой силой вспыхнул очередной пожар. Казалось, мир вокруг сгорает в пламени. Все окрасилось красным, и ангел понял, что это его собственная кровь – стекает со лба, заливая глаза, а затем струится по щекам, будто слезы. А может, это и были слезы, кто знает?

Глава 26

Человек из Города Вервий

– Дидактик Телобан? – Стук в дверь повторился.– Дидактик Телобан?

Телобан не повернул головы, и его лицо осталось невозмутимым. Отщипнув от лежавшей неподалеку буханки, он скатал шарик. Затем ногтем большого пальца разделил мякиш надвое и разломил. Одну из половинок он бросил в рот, а другую протянул существу, сидевшему перед ним на столе. Игуана выстрелила длинным языком и, заглотнув лакомство, уставилась на него все тем же немигающим взглядом.

Телобан чувствовал, что незваный гость не собирается уходить. Наверняка в этот момент он прислушивается и гадает, почему дидактик, который, по слухам, покидает комнату лишь с наступлением темноты, сейчас, в самый разгар дня, отсутствует.

Взяв со стола каменную плошку, на дне которой плескалось масло, он подлил немного в