Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

В прежние времена кто-то забил единственное окно досками. Незадолго до того, как комнату занял Телобан, здесь жил один из последователей Всевоплощенного. В результате стены, пол, а во многих местах и потолок оказались заполнены цитатами из священных книг. Временами, лежа в кровати, Телобан видел перед собой нечто вроде «Бог есть Вершина» и засыпал, размышляя об этом.

В библиотеке царил переполох, но такой, который может царить лишь в этом почтеннейшем из мест. Если здесь и кричали, то шепотом, если топали от негодования, то так, чтобы не мешать окружающим, а разведенные в стороны руки разводились не слишком широко – мешали гнущиеся под тяжестью книг стеллажи, между которыми и двое не сумели бы разминуться, не пробормотав извинений.

Когда Телобан вошел, два библиотекаря как раз спорили о чем-то. Поглощенные перебранкой, они не обратили на него ни малейшего внимания. Воспользовавшись этим, Телобан незаметно проскользнул в читальный зал, где миновал два ряда столов с придвинутыми к ним стульями, которые сейчас пустовали… и едва не столкнулся с мальчишкой, бежавшим куда-то с огромной стопкой книг в руках. Следом за ним спешил другой, и у этого стопка была еще выше. Оба исчезли в одном из узких дверных проемов, ведущих в небольшие кельи, где до изобретения печатного станка работали переписчики.

Прежде чем дверь за ними захлопнулась, Телобан успел заметить, что таких книжных стопок набралось множество.

Книги были повсюду: на столе, за которым некогда работал переписчик, на подоконнике, на полу. А еще он увидел библиотекаря, который поочередно брал каждую книгу и перелистывал. Уже перелистанные тома отправлялись в отдельную стопку, пока весьма скромных размеров.

Остановив одного из мальчишек, у которого из-за стопки книг торчала лишь макушка, Телобан спросил:

– Что происходит?

– Что? А, это… Кто-то испортил книги.

И не успел Телобан задать следующий вопрос, как мальчик умчался.

Миновав еще несколько келий, где тоже работали библиотекари, он свернул в один из пустых коридоров.

Светильников поблизости не было, поэтому приходилось идти на ощупь. Это напомнило ему годы, проведенные в Дымном квартале. Так называлось место на окраине Старого города, окруженное многочисленными мастерскими. Дома здесь почернели от копоти, а от одного крыльца к другому тянулись веревки, поскольку только с их помощью можно было отыскать дорогу в горчичном тумане.

О Дымном квартале ходило множество легенд. Каждый год находились те, кто по ошибке забредал в его пределы и, бывало, исчезал навсегда. Сгинул в тумане, так говорили. То же самое повторяла и его мать, прежде чем болезнь лишила ее сил.

Однажды он и сам потерялся. Это произошло год спустя после того, как мама умерла. Отца у него никогда не было, так что с тех пор он жил в доме двоюродной тетки, которая была бы рада, если бы однажды он просто не вернулся. Сгинул в тумане. Именно об этом Телобан подумал в первую очередь, когда однажды бечева порвалась и он неожиданно оказался абсолютно один на окутанной дымкой улице. К счастью, он ходил этим маршрутом раньше и знал, что поблизости есть другая тропа, нужно лишь добраться до нее. Для этого ему пришлось бы идти шагов двадцать, продвигаясь на ощупь.

Где-то залаяла собака, ей ответила другая. Вдалеке плакал ребенок, и Телобану пришло в голову, что тот потерялся, как и он сам.

Телобан осторожно переставлял ноги, поскольку в тумане было легко оступиться. Наверняка именно эта предосторожность и уберегла его от наброшенной на голову петли. В последний момент он сумел увернуться, и удавка лишь скользнула по шее. Однако ликование длилось недолго. Чьи-то руки обхватили его сзади, жесткая веревка опутала запястья. На голову ему надели мешок, завязки которого тут же затянули.

– Не дергайся! – прошипел на ухо чей-то голос.– Хуже будет.

Следующим, что помнил Телобан, был долгий путь через Дымный квартал.

Его похитители двигались молча, без остановок, все время в одном и том же ритме, пока ему не стало казаться, словно он качается на водах некого темного океана. Внутри мешка пахло рвотой, а сил едва хватало на то, чтобы удерживать ускользающее сознание. Он не мог сказать, сколько времени прошло. В какой-то момент похитители вместе с ним как будто стали подниматься по ступеням. Лязгнули засовы, заскрипели петли, незнакомый голос произнес несколько слов, ему ответил другой – и подъем возобновился.

Восхождение продолжалось и после того, как Телобан потерял счет ступеням, замкам и дверям, которые они запирали…

Думая об этом, он пересек коридор, в конце которого обнаружилась дверь. На ощупь дерево напоминало выбеленную солнцем кость, которая со временем становится лишь крепче. Поддавшись после первого толчка, дверь распахнулась без единого звука.

На этот раз перед ним был коридор еще меньшего размера. Телобан чувствовал, как с обеих сторон ему на плечи давят стены. Его пальцы скользили по их шершавой поверхности. Некий жучок пробежал по его запястью и, осмелев, стал взбираться под рукавом, цепляясь колючими лапками за волоски на коже, однако Телобан не стал тратить на него время.

Вдохнув прохладный воздух с привкусом плесени, он попытался уловить другие запахи. В темноте обоняние было вторым зрением, именно поэтому Телобан так восторгался рептилиями. У всех них, включая ящериц и черепах, превосходный нюх.

Двигаясь осторожно, он не переставал прислушиваться. Абсолютной тишины не бывает: он понял это много лет назад, в тот момент, когда, уходя, его похитители затворили за собой дверь. Предварительно они разрезали веревки на его руках и сорвали с головы мешок. Еще некоторое время Телобан не мог двигаться. Он лежал, прислушиваясь к звукам за дверью и гадая, что будет дальше.

Дверь открылась только неделю спустя.

Впереди послышались голоса, и Телобан замер, прижавшись к стене.

Двое людей вышли из бокового коридора. Огонек их единственной свечи заставил тени на стенах трепетать и тянуться к источнику света, словно руки уличных попрошаек. Люди свернули в другой коридор, и свет померк, а затем и вовсе исчез. Еще некоторое время Телобан прислушивался к звуку их шагов, затихающему вдали.

…Когда дверь комнаты, где его держали, наконец открылась, он увидел одного из них: человека в просторном облачении с покрытой капюшоном головой. До этого еда и смена белья появлялись будто бы сами собой. Скорее всего, за ним наблюдали, и невидимые соглядатаи проделывали свои фокусы, пока он спал. В том числе заменяли единственную свечу в закопченном канделябре и