Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

— Угрожаете мне? — прищурился он.

— Предлагаю сделку.

Кажется, это стало последней каплей для судьи. Он откинулся на спинку кресла и кивнул на дверь за их спинами.

— Убирайтесь. Никаких сделок не будет, я передумал. Ищите кого-нибудь другого в этом деле. А ещё раз появитесь у меня на пороге, я прикажу вас арестовать. И как судья высшего императорского суда мне хватит на это полномочий.

Не тот эффект, который они хотели, и тем не менее они его добились. Но это значит лишь то, что судья хотел по-плохому. Что ж, это можно устроить.

— А теперь я скажу, как будет, — подался Кондрат вперёд. — Едва мы выйдем отсюда, обратно уже не вернёмся и никаких предложений от нас уже не будет. Они похитили мою жену, и я пойду на всё, чтобы её вернуть. Даже если это значит пойти на сделку с Тонгастерами. А ведь, едва они получат что хотят, их уже ничто не остановит. Но знаете, что самое важное? Первым же делом я наведу их на вас, как на человека, который нас бросил. Расскажу, что вы под них усиленно копаете, и я думаю, мы оба понимаем, что они сразу предпримут. Влияние? Положение? Власть? В этом случае вам ничего не поможет. В лучшем случае вы потеряете своё место, но мы оба знаем, что они этим не ограничатся. И принц вам тоже помогать не будет, едва узнает, что вы нас бросили. Вас сожрут и ничего не оставят. Хотите с нами враждовать? Я это устрою, не моргнув глазом. И да, вот теперь я вам угрожаю, господин Монтаргбургский.

Когда Кондрат замолчал, было тихо настолько, что можно было услышать тиканье настенных часов. Он не стал дожидаться ответа. Встал и направился к выходу. Вайрин молча последовал за ним.

Мог судья испортить им жизнь? Несомненно. А могли ли они испортить ему жизнь? Даже спрашивать странно, учитывая, что у них ещё был выбор между меньшим и большим злом, а у него и такой выбор отсутствовал. По иронии судьбы несмотря на то, что они были в роли просящих, рычагов давления было больше именно с их стороны, и этот коренастый мужчина не мог такую простую истину не понимать. В этой ситуации судья либо помогал, либо становился уже их врагом.

Едва рука Кондрата легла на ручку двери, голос судьи остановил их:

— Я помогу вам, — он даже не пытался скрыть в голосе отношение к ним обоим, полное ненависти и отвращения. — Я помогу вам со снятием с должности главы специальной службы. Взамен вы принесёте компромат на меня сюда, а заодно в будущем поможете приструнить Тонгастров.

Он выжидательно смотрел на них, но было понятно, что они примут предложение. Компромат не будет проблемой, когда у них численный перевес во дворце. Ну а что касается помощи с родом Тонгастеров, то тут как сложится. Может помогут, может и нет. Кто знает, что будет в будущем.

— Когда нам ждать документов на его снятие? — спросил Кондрат.

— Завтра будут, и вы точно об этом узнаете. А теперь уходите.

Чувствовалось, что в этом «уходите» скрывалось что-то типа «пошли нахрен отсюда», но они не проронили ни слова. Только когда оба оказались на ступенях перед дверьми в суд, Вайрин выдохнул.

— Вот ублюдок… — обернулся он на здание суда. — Я думал, он будет поприятнее…

— Сейчас самое время, чтобы разобраться со своими врагами и решить давние вопросы, пока не появилась новая власть и никто ничего не контролирует. Поэтому каждый тянет одеяло на себя.

— Ты действительно собираешься ему помогать с Тонгастерами?

— Если только если есть, за что их привлекать, — ответил Кондрат.

— Да у них там целая толстенная папка. Уж найдётся, я думаю.

— Знаешь, у нас есть такое понятие, как презумпция невиновности. Человек невиновен, пока не доказано обратного. Плюс, доказательства, добытые незаконным способом, не принимаются судом. Поэтому, что бы там ни было в компромате, я не думаю, что стал бы использовать против них.

— Да ладно, незаконно добытые доказательства у вас не котируются? — недоверчиво спросил Вайрин.

— Да, так и есть, — кивнул Кондрат.

— То есть, на твоей родине, если я правильно понял, даже доказательства убийства десяти человек, вот, прямо прямые и открытые доказательства убийства, если я их добыл незаконно, то их не будут брать во внимание?

— Именно.

— Бредятина… То есть все знают, что ты виновен, но тебя признают невиновным, так? — повторил Вайрин.

— Всё как ты и сказал, — кивнул Кондрат.

— Но почему?

— Чтобы всё было по закону.

— По какому это?

— По тому, что есть. Чтобы предотвратить злоупотребление силовых структур своей властью. Чтобы люди знали, что их права защищены. Что нельзя выбивать признания, что нельзя нарушать неприкосновенность частной жизни, незаконно добывать улики…

— А у вас это работало? — скептически поинтересовался Вайрин.

— Не всегда, — честно признался Кондрат. — Далеко не всегда.

— Ну а смысл этого всего тогда? — усмехнулся он. — Можно написать что угодно, но важно, работает ли это или нет.

— Иногда это работает. Признание проблемы ­— один из способов её решения.

— Хорошо. Компромат. Он у нас есть, но отдать мы его не можем. Как это решает проблему?

— Он просто будет лежать у нас и ждать своего случая. Вот и всё, — ответил Кондрат. — Нам не важны Тонгастеры, пока они не идут поперёк нашей цели, но, если так случится, у нас будет способ договориться.

* * *

Судья Монтаргбургский не соврал, и на следующий день уже было вынесено постановление о временно отстранении главы специальной службы расследований до выяснения всех обстоятельств получения должности.

В отличие от той же секретной службы специально служба расследований подчинялась абсолютно всем закона, — почти всем, — как часть силовых структуры, а значит и решения высшего суда, стоящего сразу за императором, имели силу.

На вручение документов о временном отстранении от должностных обязанностей пришло сразу пятеро судебных исполнителей. Хмурые, будто вечно недовольные жизнью мужчины в летних пальто встретили Кондрата и Вайрина на крыльце центра. Вместе они спокойно прошли охрану на входе и сразу поднялись на третий этаж к кабинету