Император песчаных карьеров - Антон Панарин

резина, но вкус оказался вполне приемлемым, солоноватым и чуть сладковатым одновременно. Пока я ел, молча сосредоточившись на процессе насыщения, мой мозг работал, анализируя ситуацию и пытаясь понять, что дальше делать с этой странной компанией.

Гелиос сидел напротив и смотрел в огонь, его лицо было непроницаемым. Но я видел напряжение в плечах, в том, как он сжимал рукоять меча, в том, как его взгляд время от времени скользил по мне оценивающе. Очевидно он ищет причину, за что меня можно прикончить и вернуться в свой чёртов орден.

Профессиональный опыт общения с коллегами подсказывал, что в таких ситуациях лучше всего работает обычный разговор. Установление личного контакта, поиск общих точек соприкосновения, если угодно. В корпоративном мире это называлось «тимбилдинг», здесь это называлось «попытка не быть убитым паладином на первой же стоянке».

— Как ты стал паладином? — спросил я с набитым ртом.

— Не твоё дело, — рыкнул Гелиос, не поднимая глаз от костра.

— Собираешься всю ночь молчать? По-моему, разговор чертовски поможет скоротать время до рассвета, — парировал я.

Паладин молчал, постукивая пальцами по рукояти меча, и я уже решил что разговор не задался. Но тут он вдруг заговорил, медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, словно вытаскивал их из глубин памяти, куда старательно закопал много лет назад.

— Моих родителей и сестру убил демон больше двадцати пяти лет назад, — начал он. — Мы жили в небольшой деревне на краю пустыни, обычная жизнь обычных людей, ничего особенного. Отец торговал тканями, мать пекла хлеб, сестра училась шить. Я помогал по хозяйству и мечтал стать караванщиком, путешествовать по миру, посетить другие города.

Он замолчал, крепче сжав рукоять меча.

— Демон пришёл ночью, — продолжил Гелиос тихо. — Я не знаю, откуда он взялся, не знаю, почему выбрал нашу деревню. Может быть, его наслал один из ваших, — он с презрением посмотрел на меня и продолжил. — Демонологов. А может, он просто бродил по пустыне и наткнулся на нас случайно. Это уже не важно. Главное, что он убил родителей у меня на глазах. Потом взялся за сестру. Она кричала, звала на помощь, а я судорожно искал на кухне оружие и слушал её крики. Слушал, как они становятся тише, пока не смолкли совсем.

В его голосе появилась дрожь, еле заметная, но я услышал её, и понял, что эта история до сих пор причиняет ему боль, несмотря на прошедшие годы и множество убитых демонов.

— Обезумев от ярости и горя, я набросился на демона с кухонным ножом, — Гелиос горько усмехнулся. — Ребёнок с ножом против демона, который только что растерзал троих. Безумие. Но Император почувствовал мою решимости и даровал благословение. Нож загорелся святым огнём, и я вонзил клинок в сердце твари. А потом я ударил снова и снова. Бил до тех пор, пока демон не перестал двигаться.

— Ты убил демона, будучи ещё ребёнком? — присвистнул я от удивления, не сдержав эмоций. — Прости. Соболезную твоей утрате, — поправился я.

— С божьей помощью возможно и не такое, — кивнул Гелиос и со стыдом продолжил. — Но ярость не отпускала меня. Она сжигала меня изнутри, требовала сделать что-то ещё. И тогда, стоя над трупом демона, я сожрал его сердце.

Я поперхнулся куском мяса и закашлялся, пытаясь отдышаться. Сожрал сердце демона? Надеюсь, он его сперва хорошенько прожарил.

— А после тебя взяли в паладины? — спросил я, ища взглядом фляжку с водой.

— Ага. Взяли… — хмыкнул Гелиос. — Я получил нечеловеческую силу, — Гелиос поднял руку, разжал и сжал пальцы, металлические перчатки скрипнули. — Стал быстрее, сильнее, выносливее. Но потерял разум. Ярость захлестнула меня, превратив в зверя, жаждущего крови. Я убивал всех подряд — демонов, людей, животных, не разбирая, кто передо мной. Долгое время я был просто безумной тварью, блуждающей по пустыне и оставляющей за собой горы трупов. За это и получил прозвище Осквернённый.

— И как ты справился с этим? — осторожно спросил я, не уверенный, стоит ли вообще задавать такой вопрос. — Пропил курс антидепрессантов?

— Меня нашёл Великий Магистр Ордена паладинов, Константин Карающая Длань, — ответил Гелиос, и впервые за весь разговор в его голосе появилось что-то, похожее на уважение. — Легенда Ордена. Он не убил меня, хотя мог и должен был. Вместо этого он изгнал скверну из моей души, вернул мне разум и волю. Увидел во мне свет, когда я сам его уже не видел.

— А спустя двадцать пять лет ты увидел свет в демонологе. Круг замкнулся, — улыбнувшись, резюмировал я.

— Не обольщайся. Если в тебе окажется больше тьмы, чем света, я тебя прикончу.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ненависти, только холодная уверенность человека, который точно знает, что должен сделать, и сделает это, несмотря ни на что.

— Без проблем. Я стану твоей новой жертвой, — усмехнулся я, стараясь сохранить хладнокровие, хотя удавалось это с трудом. — Если только ты не подохнешь в дороге от укачивания. Это будет весьма иронично: великий охотник на демонов, погибший от морской, то есть, песчаной болезни.

Гелиос неожиданно усмехнулся, и это была первая настоящая улыбка, которую я увидел на его лице.

— Знаешь что? Пожалуй, я сейчас же прирежу эту ездовую животину, и дальше мы пойдём пешком. Больше я не буду блевать и слушать твои идиотские подколки.

Кашкай вскочил так резко, что я вздрогнул. Он закрыл собой ездовое животное, раскинув руки в стороны.

— Духи сказали, что случится непоправимое, если… — начал он, но закончить фразу не успел.

Из темноты вынырнула фигура, движущаяся рывками, неестественно, словно марионетка на порванных нитях. Гуманоидная фигура в лохмотьях, которые когда-то были одеждой, но превратились в грязные тряпки, едва прикрывающие тело. Я вскочил на ноги, выхватывая топор. Но Гелиос уже сорвался с места с мечом наголо, а Кашкай попятился, глядя на пришельца с ужасом в глазах.

Фигура остановилась на краю света от костра, и я разглядел его лицо. Это был человек, или то, что от него осталось. Кожа серая, потрескавшаяся, словно высохшая земля, глаза запавшие, но горящие безумным огнём. Рот приоткрыт, из него капала слюна, а когда он заговорил, голос прозвучал как скрежет ржавого металла.

— Печать… — прохрипело существо. — Отдай мне печать… Я должен… Я покорю Пустошь!

Оно рванулось вперёд с нечеловеческой скоростью, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда рука существа пронзила воздух там, где только что была моя голова. Мгновение назад это была обыкновенная рука, а через секунду она превратилась в костяной клинок, острый и смертоносный, торчащий из плоти как естественное продолжение кисти.

— Одержимый! — заорал Гелиос, атакуя сбоку.