Патруль 5 - Макс Гудвин

— Бля, мужики, чё мы вам сделали⁈ — начал второй, которого я приложил ногой. — Нафиг ментов вызывать? Давайте порешаем?

— Вы просто не в курсе, на чьей территории мусарнулись, — произнёс первый.

— На чьей? — спросил я.

— Мы с Бурым работаем, а он за положением тут смотрит!

— Я вас понял, — кивнул я. — Вы Путина знаете? Вот я с ним работаю.

С этими словами я показал удостоверение задержанным. Глупые они тут, какие-то. Просто если бы меня пристегнули наручниками, я бы сразу понял, что это мент, а тут, видимо, люди тяжелее соображают после удара в голову.

— И чё, из-за колеса судьбу пацанам готов загубить? — произнёс первый.

— Ведь у тебя есть мать?.. — спросил я нараспев, чуть добавив хрипотцы. — А у меня щенки, ведь скажи, чего нам делить?

И ведь у меня и правда были щенки, но делить нам всё таки надо было бы что. В городе работает положенец, и, судя по тому, что криминала тут не шибко много, 57-е место, кажется, вчера Енот мне говорил, всегда можно стремиться к лучшему. Правда, для этого нужно принести в область некий отголосок полицейского беспредела. А я как раз в город приехал.

Я сидел возле жуликов, а те больше не несли эту чушь про Бурого, и думал: ну попался ты на том, что крал колёса у мента значит — сам виноват. Енот вернулся уже одетый, а минут через пятнадцать со стороны города показались фары. Медленно так, вальяжно, будто патрулька не спешила, а просто каталась по ночному Ханты-Мансийску.

«Лада» подкатила, встала в метрах пяти. Фары погасли, дверь открылась, и оттуда вышел мужик. Среднего роста, плотный, в камуфляже, с автоматом на груди и уставшим лицом человека, который видел всё и ничего уже не боится. Подошёл, глянул на жуликов, на открученное колесо, на кирпичи, на меня.

— Доброй ночи, — сказал он хрипловато. — Старший сержант Корнеев. Вы полицию вызывали?

Я кивнул, поднялся с корточек.

— Я вызывал, — произнёс я. — Вот, жуликов поймал. Колёса пытались утащить. Вон, одно уже открутили, второе начали.

Корнеев посмотрел на пацанов моего возраста, потом на меня, потом снова на пацанов. В его взгляде читалась смесь профессиональной усталости и лёгкого удивления, что кто-то тут вообще ловит преступников вручную, а не просто сидит и ждёт, пока вызовут.

— М-м-м-м, — протянул он, почесав подбородок. — Ну давайте. Надо группу вызывать, оформлять всё. — Он перевёл взгляд на мои наручники, которыми были скованы оба жулика. — А это откуда?

Я молча достал из кармана штанов новенькое удостоверение, раскрыл и показал. Корнеев склонил голову, вглядываясь, прочитал, потом поднял глаза на меня.

— Кузмичёв, значит, — сказал он без особого удивления. — С Златоводска?

— С него самого, — кивнул я. — Перевели к вам.

Корнеев хмыкнул, усмехнулся уголком рта.

— Серьёзно в Росгвардию? Отлично! Может, хоть сутки через трое пойдём, а не как рабы — сутки через двое, да ещё и с усилениями.

— На это тоже надеюсь, — произнёс я и, достав ключ, снял свои наручники с жуликов. Корнеев тем временем достал свои, казённые, и перестегнул задержанных. Те только мычали и смотрели в землю.

Корнеев отошёл на пару шагов, нажал кнопку на рации.

— Хан — Сто восьмому? Хан, Хан, Сто восьмому?

— Сто восьмой, слушаю тебя, — прохрипело в ответ.

— Тут у меня двое по 158-ой. Улица Сирина, восемь. Колёсники. Их взяли с поличным. Вызовите СОГ, пусть подъезжают.

— Понял, ждите, — ответил Хан.

Корнеев убрал рацию, достал пачку сигарет и, выбив щелчком одну, закурил, глядя на жуликов. Те сидели притихшие, и Корнеев начал общаться сам.

— Чё ж вы, ребята, так не угадали, не проверили, чья тачка?

— Нам сказали, что кто-то из новеньких приехал. А с новичков всегда дань собирается! Мы не знали, что это менты.

— Ну вот теперь будете знать, что надо головой думать, где и у кого воруете, — произнёс старший сержант.

— Друг, а кто такой Бурый? — спросил я у старшего сержанта.

— Очень уважаемый предприниматель в разных кругах. А ты чего интересуешься?

— Да эти меня им пугали. Говорят, что я не там мусарнулся, — произнёс я.

— А меньше слушай этих балоболов, Бурому больше делать нечего, чем за жульё впрягаться, — произнёс росгвардеец.

— Да я не парюсь, — выдал я. — Просто болтаю, разговор поддержать.

— Так что Бурый, не Бурый, — лениво произнёс Корнеев, выпуская дым в жуликов. — А на нары поедете, ребятки. Статья 158-я, да ещё и группой лиц.

— Группу лиц надо еще доказать, — произнёс первый. — Я гайки один крутил, а что эти два дурачка ко мне подошли — я не знаю. Второй-то явно мент, а этого я впервые вижу.

Жулик кивнул на своего подельника. И тот «запел»:

— Я просто по улице шёл, смотрю — машина. Дай, думаю, нужду справлю, а на меня налетели и что-то за кражу предъявляют.

— Спектакль, во! — показал я им большой палец. — В тюремной самодеятельности будете играть.

СОГ приехала через час. За это время мы с Корнеевым успели выпить по стакану чая из его термоса, который он предусмотрительно захватил, и обсудить местные порядки. Он рассказал, что в городе вроде тихо, но последнее время пошла какая-то чернуха: то машины горят, то людей находят в лесу с простреленными головами. Официально пытаются всё списать на несчастные случаи, даже дробь в головах убитых объявили как случайную ошибку неизвестного охотника, совершившего это по неосторожности и скрывшегося. Но тут неосторожность или нет — есть труп, а значит, это всё равно убийства.

— Чует моя задница, — говорил он, постукивая пальцем по автомату. — Что не просто так это. Кто-то порядки новые устанавливает. А кто — хрен его знает. Местные молчат.

Я слушал, кивал, запоминал.

СОГ прикатила на двух отечественных машинах Уазик и буханка. Эксперт с чемоданчиком, дознаватель в штатском, понятые по протоколу «случайно» гулявшие в эту ночь мимо — двое мужиков, заспанных, видимо, которых ради этого подняли с постели. Они зевали, кутались в куртки и смотрели на всех с лёгкой обидой, будто мир обязан подстраиваться под их сон.

Оформили всё быстро. Сфоткали жуликов, колёса, инструменты, кирпичи. Составили протокол. Корнеев переписал данные с моего удостоверения, кивнул удовлетворённо.

— Ну, Кузмичёв, бывай. Завтра, вернее, уже сегодня, в отделе увидимся. — Он затянул жуликов в машину, захлопнул дверцу. — Хорошо поработал.

— Стараюсь, — ответил я.

Енот, уже одетый в строгий костюм, сел в одну из машин и уехал писать заявления. И я остался один.

Постоял, посмотрел