Электрик. Том 2 - Иннокентий Белов

— Располагайтесь на отдых тогда в этой комнате, снимайте и заносите вещи с лошадей. Сегодня ночуем здесь, никуда не едем. Я с вами позже поговорю, что мне от вас требуется. Сушите свою одежду и дров вообще не жалейте!

Так уже говорю, как начальник и командир, вижу, что спорить со мной больше никто не собирается.

Ну, от такого щедрого предложения переночевать под крышей желающих отказываться тоже нет. Поэтому все будущие члены каравана, пока еще не знающие ничего о своей судьбе, скоро выбегают на улицу, разбирают свои вещи и снимают седла с лошадей, занося их тоже под крышу.

В сторону дровника они стараются просто не смотреть, такое нормальное поведение для них сейчас.

Кому хочется увидеть сверкающие испепеляющим гневом глаза своего норра, лежащего в мокрой одежде на прохладном воздухе на холодной земле, да еще здорово избитого, правда, все подобное за дело с ним случилось.

И тоже не жравшего совсем ничего с утра. Хорошо, что сказать ничего не может, рот занят полезной тряпкой, как бы не задохнулся. Подумав, я признаю такую мысль вполне разумной, однако свои руки его смертью все-таки придется замарать.

Да, видеть своего хозяина-бедолагу глаза в глаза никто не хочет, когда они уже перебрались сушиться в нагретую комнату и только что пообедали, а там еще и ужин хороший будет впереди.

Сейчас куриные кости даже все сожрали с голодухи, нечего бросить благородному норру немного погрызть с земли.

Только его кормить я не стану, не в коня корм, а вот для его спутников готов постараться. Им и теплого помещения для полного счастья хватит, понятное дело, но мое ПОЗНАНИЕ говорит, после ночевки в теплом дома они уже фактически откажутся от своего бывшего хозяина, заведшего всех своих людей в безвыходную ситуацию.

«Он-то, может, и доберется до своей тетки в столице королевства, только приедет туда один, продав всех лошадей и безжалостно бросив свое пожилое сопровождение помирать от голода на обочинах дороги», — хорошо понимаю я.

Ну, еще заберет у них все последнее из ценных вещей и со смехом уедет дальше.

Они теперь для самого норра — однозначно предатели и трусы, поэтому месть будет жестокой.

После того, как все новички собрали свое барахло и готовы лечь спать, я оставляю Фиалу охранять двор со всем старым и новым добром, сам захожу в комнату.

Здесь здорово натоплено и сейчас, после кое-какого обеда и радующего тепла, глаза у немолодых людей прямо неотвратимо смыкаются.

— Поспите до ужина, потом поговорим, — я закрываю дверь в комнату, зову Фиалу тоже зайти в нашу вторую, где уже меня ждут Терек с Кситой.

— А двор как же? — спрашивает она.

— Ничего, я за ним через окно посмотрю. Народ пошел деньги наши делить, дело получается непростое и надолго, калитку я закрыл. Если кто и махнет через ограду, то я его увижу. Давайте лучше поговорим серьезно, я вам расскажу свои планы, зачем мне немолодые люди вообще потребовались.

— Да, хотелось бы их услышать? — голос Кситы все так же резок и низок, поэтому я сразу прошу ее помолчать какое-то время.

— Значит, подойдите ко мне все поближе, чтобы я мог тихо говорить, — зову я товарищей пересесть с тех же кроватей ко мне за стол. — Все же они рядом, а мы сейчас их судьбу будем определенно так решать.

Теперь Терек сидит напротив меня, а Ксита с Фиалой сбоку приготовились слушать внимательно.

— Первым делом скажу, что все наши и ваши прежние планы можно сразу забыть теперь.

— Это какие же? — недоуменно басит Терек, и я тут же показываю ему, что он тоже должен говорить тише.

— Да про службу снова наемником. Чтобы за всякие медные монеты свою жизнь класть за всяких титулованных уродов, таких же примерно, как тот же граф Апольчивер, например. И про жизнь при монастыре тоже, про работать мне там каким-то бесправным сервом я слышать больше не хочу, — тут я уже киваю на девушек.

— Нам нужно осознать, то есть уже только вам, что эта штука, — и я показываю на свою голову, — она дает нам совсем другие возможности. Другие возможности для другой жизни.

— Какие же именно? — так же скептически спрашивает наемник.

— Почти открыто управлять людьми. Когда ВНУШЕНИЕ у вас поднимется от своего нулевого значения, пожалуй, придется от меня его вам немного передать, то с его помощью люди сами захотят выполнять ваши распоряжения или приказы. Та же МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА поможет незаметно ломать сознание врагов и отправлять их в небытие. Для всего такого нужна ЭНЕРГИЯ и побольше. С ней пока и у меня, и у вас имеются определенные проблемы, потому что я свою раздал вам еще раненым тогда. РЕГЕНЕРАЦИЯ даст возможность залечивать за один день серьезные раны и практически никогда не болеть, а значит — прожить очень долгую и здоровую жизнь, — самое главное из полезного от установленной СИСТЕМЫ я говорю сейчас.

Прожить без болезней и притом еще много-много лет захотят все, за такую возможность куча народа свои души продала бы, если бы мне они вообще потребовались за каким-то чертом.

— Тебя такое касается тоже, Ксита, если ты хочешь поправить голос. Насчет того, вырастут ли заново потерянные зубы, то я ничего сказать не могу. В любом случае можно выточить из какой-то кости себе такую коронку, что она будет закрывать щель в твоей улыбке, — применяю я новое слово, здесь еще неизвестное.

Сейчас Ксита тоже очень заинтересовалась возможностью вернуть голос и зубы.

— В общем, я имею в виду то, что с новыми умениями нам совсем не стоит вести жизнь простых наемников и простых лучниц, — подвожу я промежуточный итог.

— А кем же мы можем стать, Андер? Какую новую жизнь ты нам сейчас предлагаешь? — первой спросила тихонько более проницательная по жизни Ксита.

— Ну, чтобы правильно и уверенно управлять людьми, что у нас имеется теперь по определению, нам нужно, естественно, дальше не простыми наемниками и лучницами жить дальше. Такие люди могут управлять только сами собой, как мы с вами сейчас делаем, — начинаю я издалека.

— Так ты с этих, — Терек кивает на соседнюю комнату, — хочешь начать?

— И с этих тоже. Но, много подумав и прикинув кое-что к носу, решил я, что только с одним дворянином во главе нашего каравана мы сможем более-менее безопасно кататься по Ксанфу, Вольным Баронствам и Гальду. Про Империю говорить не стану, потому что именно благородным оттуда я и хочу представляться