Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

— Феллини, из-за шума фонтана звук плохой, — пожаловался мне звукорежиссёр с микрофоном на длинной удочке. — Фонтан надо отключать.

— Когда тарелку будем бить? — тут же простонал Генка Петров.

— Да подожди ты с тарелкой, дай с фонтаном разобраться, — буркнул я. — Значит так: фонтан не трогать. Звук пишем черновой. Потом в студии всё переозвучим! — отчеканил я каждое слово. — Давайте репетировать! — прокричал я уже в мегафон.

«Не съёмки, а наказание», — пробубнил я про себя. Затем я ещё раз похлопал в ладоши, и Нонна в необычном наряде с необычной аэродинамической причёской как у певицы Си Си Кетч грациозно пошла вдоль фонтана. Её немедленно нагнал одетый в светло-серый халат Аракан Ламат, в исполнении Ульмаса Алиходжаева, и произнёс первую фразу:

— Сударыня, сударыня, сударыня, дайте вашу ручку? Прошу вас дайте руку!

Сабина Верен, в исполнении Нонны Новосядловой, замерла на месте и дальше по сценарию она должна была отвесить звонкую пощёчину. Однако Нонна помялась на месте и капризным голоском сказала:

— Я не могу бить человека по лицу просто так, без причины.

— Это не человек! — закипел я. — Это киноактёр. В «Тайнах следствия» меня били ещё и не так. И ничего, как видишь, я жив здоров. Бей по лицу! — рявкнул я и Нонна, недовольно засопев, шмякнула Ульмаса по щеке, полностью смазав нарисованный восточный узор. — Твою дивизию! — схватился я за голову. — Я же говорил, что не надо этих узоров!

— Когда будем бить тарелку? — влез под горячую руку Генка.

— Да погоди ты с тарелкой, дай с лицом разобраться, — хохотнул второй режиссёр Левон Кочарян. — Девочки, смывайте все узоры к чёртовой матери!

— Перерыв, десять минут, — проворчал я через громкоговоритель.

После чего подошёл к Нонне. Нужно было вопрос со вчерашней шуткой закрыть раз и навсегда и настроить актрису на ответственный киносъёмочный процесс, ради которого я посодействовал снятию Никиты Хрущёва и усадил в кресло генерального секретаря Александра Шелепина.

— Что с тобой такое? — тихо спросил я. — Я ведь за Чуббаку уже сто раз извинился?

— Мне не нравится мой сценический партнёр, — буркнула моя подруга, капризно надув губки. — Надменный какой-то. Кто он такой? Где ты его откопал?

— Где откопал там уже не растёт, — хмыкнул я. — Этот, моя дорогая Нонна, лучший друг кубинского народа. И с ним лучше не ссориться. А не то Фидель Кастро быстро пожалуется в ЦК КПСС.

— Так бы сразу и сказал, — моя подруга выдавила из себя искусственную пластмассовую улыбку.

Я же, переговорив с актрисой, поспешил в служебный автобус, где над лицом Ульмаса Алиходжаева трудились наши милые гримёрши.

— Ульмас, дорогой, это что сейчас такое было на площадке? — спросил я, ввалившись в автобус.

— А что? — удивился будущий народный артист Узбекистана.

— Ты с таким лицом подошёл к Нонне, словно пришёл на базар покупать тухлую рыбу, — рыкнул я.

— Для кого? — усмехнулся он.

— Для любимой тёщи. Вот для кого. Соберись! Ты встретил на улице необычную девушку, инопланетянку, влюбился, пообещал снять её в кино, чтобы потом взять и уложить в кровать. Вот с каким настроем ты должен войти в кадр.

Услышав про кровать, гримёрши тихо захихикали.

— Сказать честно, товарищ режиссёр, мне моя сценическая партнёрша как-то не очень. Заносчивая она что ли какая-то, — огорошил меня Ульмас Алиходжаев, подтвердив старую поговорку, что на вкус и цвет товарищей нет.

— Вообще-то, Нонна без пяти минут жена нашего режиссёра, — заявила одна из девушек-гримёрш.

— Даже так? — Ульмас изобразил на лице неописуемое удивление. — Тот-то я и смотрю, она мне сразу понравилась. Отличная актриса и красивая девушка.

— Вот и прекрасно, — прорычал я. — А ещё за нашим кино следят на самом верху в политбюро ЦК, — я ткнул указательным пальцем в крышу автобуса. — Сделаем классное кино, всем премии обеспечу.

— А если так, товарищ режиссёр, — остановил меня в дверях Алиходжаев, — я когда к Нонне подходить буду, пробегу по краю фонтана и спрыгну как бы сверху, словно я спустился с неба на крыльях любви?

— Очень хорошо, — пробурчал я и выбежал на улицу, где температура уже поднялась до плюс 25-и градусов по Цельсию.

На дороге мгновенно возник Генка Петров со своей несчастной тарелкой.

— Сейчас мы её шарахнем, дружище, подожди ещё пять минут, — усмехнулся я. — Давыдыч, заводи аппарат. Всем приготовиться!

Я проследовал к раскладному режиссёрскому стулу, взял в руки громкоговоритель и как только актёры заняли исходные позиции прокричал: «Камера! Мотор! Начали!». Перед камерой вышла Анютка с киношной хлопушкой и быстро произнесла: «Сцена 33, кадр один, дубль один». Далее молодая супруга моего армейского дружка сделал громкий хлопок дощечками и отошла в сторону.

Командир «Сокола» Сабина Верен с аэродинамической причёской грациозно вошла в кадр. Техник Сашка по ходу движения медленно покатил тележку долли по операторским рельсам, а местный комедиограф Аракан Ламат устремился за красивой и необычной девушкой. Он ловко запрыгнул на бордюр фонтана и вдруг, поскользнувшись, рухнул в воду, подняв множество брызг. И все, кто наблюдал за съёмкой со стороны, громко заржали.

— Продолжаем снимать! — заорал я в громкоговоритель. — Команды «стоп» не было!

Поэтому узбекский актёр быстро выскочил из воды, и преградив путь Нонне, затараторил:

— Сударыня, сударыня, дайте вашу ручку? Прошу вас дайте руку!

Нонна отвесила Ульмасу звонкую пощёчину.

— Вы с ума сошли⁈ — голос узбекского актёра дал петуха. — Я знаменитый комедиограф! — хвастливо заметил он.

— Ты же сам попросил, чтобы я тебе дала рукой, — удивилась Нонна. — Или ты, бедный, не знаешь, что такое универсальный переводчик? — она показала изумлённому парню блестящий медальон, висящий на её шее, и, быстро улыбнувшись, добавила, — извини, сам виноват.

— Переводчик? Ха-ха! — загоготал Ульмас, причёсывая пятерней свои мокрые волосы. — Смешно. Очень смешно. А хотите сняться в комедии? — он резко перешёл на хвастливый тон.

— Если только очень быстро, у меня мало времени, — протараторила Нонна. — Скоро от вашего города, увы, ничего не останется. Если мы, конечно, вам не поможем, — добавила она шёпотом.

— Понимаю вас, о понимаю вас, — с придыханием произнёс её сценический партнёр. — Уверяю, вы даже ничего не