Знахарь VII - Павел Шимуро

— Сигнал?

— Два коротких, длинный, два коротких. Через прямой контакт с побегом, ладонями на грунт, не через корень.

Я кивнул. Мальчик помнил всё, что я ему говорил.

— Следующий пункт, — я отодвинул от себя последнюю склянку из деревенской группы и потянулся к стопке чистых черепков. — Режим Лиса.

Горт поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но он тут же спрятал его за привычной сосредоточенностью.

— Утренняя стойка у побега тридцать минут, не больше, — продиктовал я. — Если давление в каналах превысит норму, он почувствует жжение в голенях. В этом случае немедленно отвести от побега, уложить, дать «Укрепление Русла», половину дозы. Записал?

— Записал.

— Дальше. Физическая нагрузка только с Тареком. Нет, стой. Тарек идёт с нами. — Я потёр переносицу. — Кирена. Пусть Кирена контролирует нагрузку. Она знает, как выглядит перенапряжение.

Горт записал, потом поднял уголёк и посмотрел на меня.

— Учитель. Вы оставляете мне сорок шесть склянок, три протокола, два ученика и один корень, который разговаривает. — Он помолчал. — Я справлюсь.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Знаю, — ответил я. — Последний пункт. Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, не пытайся починить. Отправь сигнал Рине и уводи всех людей. Не спорь с Аскером, не жди. Бери Лиса, бери Ферга и уходи на юго-восток, к Рине.

Горт записал. Его уголёк замер на последнем слове, и я увидел, как он чуть сильнее вдавил грифель в глину.

— Понял, — сказал он.

— Повтори.

— Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, сразу сигнал Рине и бегство.

Я кивнул и вернулся к ящику.

Походный набор, двенадцать склянок в гнёздах из сухого мха, обложенных корой, чтобы стекло не билось при тряске. Четыре «Укрепления Русла» на случай травм. Два «Настоя Хищной Крови» — Тареку и Далану, если столкнёмся с чем-то серьёзным. Три универсальных антисептика. Два Индикатора Мора. И одна склянка, которую я поставил в ящик последней и задержал на ней пальцы дольше, чем на остальных.

Эликсир Пробуждения Жил. Ранг C. Единственный в своём роде, тот самый, сваренный в симбиозе с побегом, с серебряной спиралью внутри, вращающейся медленно, как далёкая галактика в янтарной жидкости. Я не знал, для кого он понадобится. Может, ни для кого, но не взять его означало лишить себя самого мощного инструмента, который у меня был.

Крышка ящика захлопнулась. Я затянул ремни, проверил шнуровку, перевернул ящик — ни звука, склянки сидели плотно.

Горт аккуратно сложил исписанные черепки и обернул тканью.

— Учитель, — сказал он, не поднимая глаз. — Сколько дней до рассвета?

Я не сразу понял вопрос. Он спрашивал не о времени суток, а о сроке. Сколько дней я отпускал себе на возвращение.

— Двенадцать, — ответил я.

Горт кивнул, как будто загрузил число в ту же ячейку памяти, где хранились рецепты и протоколы.

— Я буду считать.

…

Лис появился за полчаса до рассвета.

Он вышел к побегу и встал в привычную стойку — утренний ритуал, который я назначил ему неделю назад.

Я включил витальное зрение и подошёл к окну.

Каналы Лиса светились в предрассветных сумерках, как тонкие провода, по которым течёт ток. Пятнадцатый на левой — вот он, предмет моего беспокойства все последние дни. Восемьдесят восемь процентов. Створка истончилась до предела, и сквозь неё уже просачивались микроскопические струйки субстанции, как вода через трещину в плотине.

За ночь, пока Лис спал на полу мастерской, фоновая субстанция, сочившаяся из-под досок от побега, довела канал до критической отметки. Я видел это утром и думал отменить сегодняшнюю стойку, но не успел.

Мальчик стоял неподвижно. Его дыхание было ровным и с каждым вдохом субстанция из земли поднималась по его стопам, через голеностопные суставы, вверх по голеням. Четырнадцатый канал принимал её жадно, проводил вверх. Пятнадцатый всё ещё упирался в створку и накапливал давление.

Восемьдесят девять процентов. Девяносто. Девяносто два.

Едва я шагнул к двери, как тело мальчика вздрогнуло. Побег выбросил импульс и ушёл в грунт, прямо под ноги Лиса. Фундамент мастерской отозвался вибрацией, посуда на полках зазвенела, и я почувствовал, как доски пола задрожали под моими подошвами.

Створка пятнадцатого канала разорвалась.

Я видел это в витальном зрении с хирургической чёткостью. Тонкая мембрана, державшаяся на честном слове, лопнула по линии наименьшего сопротивления, и субстанция хлынула в канал, но вместо хаотичного прорыва произошло то, чего я не ожидал.

Четырнадцатый канал, уже открытый и стабильный, поймал волну с другой стороны. Два потока столкнулись где-то в районе коленных суставов и замкнулись. Контур нижних конечностей заработал как единая система.

Каскадная синхронизация.

Лис стоял с закрытыми глазами, его тело чуть покачивалось, и субстанция циркулировала по его ногам с ритмичностью, которую я обычно видел у культиваторов второго круга, отработавших свои маршруты годами.

Побег пульсировал чаще обычного. Земля вокруг него нагрелась, и от неё поднимался тонкий парок.

Золотые символы проступили перед моими глазами.

ЛИС: 1-Й КРУГ КРОВИ

Каналы нижних конечностей: 16/16 (полная активация)

Возраст субъекта: 11 лет

Совместимость с фоном: 93.6%

Строки повисели пять секунд и растаяли.

Вышел из мастерской. Лис стоял у побега, и когда я приблизился, он открыл глаза.

Зрачки расширены, радужка потемнела на полтона — типичная реакция на первый прорыв, кровеносные сосуды глаз уплотняются, и склера приобретает тот характерный кремовый оттенок, который я видел вчера у Варгана. Только у Варгана это случилось на третьем круге, после мучительной процедуры с криками и кровью на досках. А Лис стоял босиком на холодной земле и выглядел так, будто просто хорошо выспался.

Он посмотрел на свои ноги, потом на меня.

— Учитель, — сказал он тихо. — Я чувствую пол.

— Землю, — поправил я.

— Нет. Пол. Доски в мастерской. Через землю и камень фундамента. Доски вибрируют, потому что побег дышит, и я чувствую каждую доску. — Он помолчал, подбирая слова. — Как если бы у меня выросли ещё десять пальцев, только не на руках, а под землёй.

Я положил ладонь ему на плечо. Серебряное касание показало мне то, что показала система. Контур замкнут, стенки каналов стабильны, давление в норме. Никаких микроразрывов, никаких рубцов. Чистый, идеальный прорыв, какой бывает раз в поколение, и то если повезёт.

— Первый круг,