Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

А насчёт коммунизма… Так я только — ЗА! Но я собираюсь построить его себе сам! Когда тысячи и миллионы семей, которые сами построили себе коммунизм, сольются, тогда и настанет в стране полноценный коммунизм, без распределителей и прочих неправильных решений.

А что для этого нужно? Как по мне, работать и работать.

С этой светлой мыслью я отправился к на Яве к Татьяне, своей новой помощнице. Мы с ней договаривались, что она ассортимент трав наберёт, а я его оценю и закажу то, что мне нужно в первую очередь.

— «Корни сам копать будешь», — мстительно хмыкнул Ратибор, когда я выехал за ворота.

Недоволен наставник, что я тренировки прервал. Сам понимаю, что надо, но и жизнь продолжается. Как тут всё совместить? Только чудом.

Татьяну я застал в сарае с большими окнами. Именно оттуда она вышла, когда я пару раз посигналил.

— «Похоже, сушилка там у неё. Ты бы посмотрел. Нам такое помещение тоже не помешает», — проворчал наставник, с которым у меня пока нелады.

Похоже, он был прав. Татьяна вышла в лёгком сарафане, и слегка вспотевшая. Словно из теплицы или бани.

Я невольно, чисто на инстинктах, потянул носом воздух. Запах молодого тела пьянил, почище пива, а то и водки.

Постарался скрыть свой блудливый взгляд, старательно ставя мотоцикл на подножку, с преувеличенной внимательностью к каждому движению.

— У меня ещё не все травы готовы! — возмутилась моя потенциальная помощница, сообразив, что я приехал с проверкой.

— Вот и замечательно. Будет на чём потренироваться, — собрал я всю волю в кулак, и выдохнув, отправился сеять доброе и вечное — знания.

— Тренироваться? — Татьяна упёрла руки в боки, отчего её влажный сарафан натянулся самым непотребным образом. — Это вы про какие такие тренировки, Сергей?

Я сглотнул, старательно делая вид, что меня гораздо больше интересуют травы под навесом, чем изгибы женского тела.

— Про самые обычные. Вы же собирали и сушили, теперь нужно проверить, что получилось. И вам надо понять, в какой момент останавливаться.

— А разве тут не ясно? — она повела плечом, и я снова почувствовал этот пьянящий запах. — Высохло — значит, готово.

— Не всегда, — я прошёл мимо неё в сарай, чувствуя спиной её взгляд. — Трава может пересохнуть. Тогда в ней не останется Силы. А может не досушиться, тогда начнёт гнить.

— «Молодец, — неожиданно подал голос Ратибор. — О деле говоришь. А на девку меньше глазей. Хотя… она и вправду хороша.»

Я мысленно огрызнулся, но вслух продолжил:

— Покажете, что у вас есть?

Татьяна, чуть помедлив, кивнула и указала на ряд пучков, развешанных под потолком:

— Вот мята. Вот зверобой. Ромашка в корзинах, я её не связываю. Крапива отдельно. Подорожник — вон там, на нижних полках.

Я подошёл к мяте. Ратибор внутри меня тут же зашевелился, подавая знаки. Я протянул руку, провёл пальцами по листьям. Сухие, но не ломкие. Запах — сильный, мятный, с лёгкой горчинкой.

— «Хорошая мята, — одобрил наставник. — Собрана в правильную фазу. Сушилась в тени, и не на сквозняке. Сила есть. Но учи её, как определять.»

— Подойдите сюда, — позвал я Татьяну. — Видите, какой лист на просвет? Он должен быть матовым, но не пыльным. А если сжать — не рассыпаться, но и не оставаться сырым.

Девушка подошла ближе, чем следовало. Я чувствовал тепло её тела, запах — травами, мёдом и чем-то ещё, неуловимым. Пальцы чуть дрогнули, когда я передавал ей пучок мяты.

— Вот, попробуйте сами.

Она взяла, повертела, понюхала. Потом глянула на меня с хитринкой:

— А вы, значит, всё это чувствуете? Не просто так, а… по-особенному?

Я усмехнулся:

— Учился долго. И до сих пор учусь. А теперь ваша очередь.

Татьяна сосредоточилась, прикрыла глаза. Я видел, как напряглись её плечи, как она пытается что-то уловить. Ратибор внутри хмыкнул:

— «Старается. Но не понимает, что именно искать. Толкни её легонько.»

— Не напрягайтесь так, — сказал я мягко. — Представьте, что трава — живая. Она была живой, когда росла. И сейчас в ней ещё осталась жизнь. Просто… прислушайтесь к ней.

Она открыла глаза, посмотрела на меня с удивлением:

— Прислушаться? К траве?

— А вы попробуйте. Закройте глаза и просто… почувствуйте, что она говорит.

Татьяна засмеялась, но послушно закрыла глаза. Я стоял рядом, глядя на её лицо — спокойное, сосредоточенное, с чуть приоткрытыми губами. И понял, что мне хочется протянуть руку, убрать выбившуюся из косы прядь волос…

— «Осторожнее, ученик, — насмешливо заметил Ратибор. — Ты здесь учить пришёл, а не флиртовать.»

Я отступил на шаг, сделав вид, что рассматриваю зверобой. Татьяна тем временем открыла глаза, и в них было что-то новое — будто она и правда что-то услышала.

— Странно, — сказала она тихо. — Я чувствую… тепло? Или это кажется?

— Не кажется, — ответил я. — Это Сила. У травы есть своя сила. И если уметь её брать — можно и людей лечить, и зелья варить, и много чего ещё.

— А вы умеете? — она смотрела пристально, почти вызывающе.

— Учусь, — повторил я. — И вам советую. Если, конечно, хотите не просто травы сушить, а настоящей травницей стать.

Татьяна молчала, разглядывая мяту в своих руках. Потом вдруг спросила:

— А зачем вам это? Вы же егерь. Зарплату получаете, участок у вас. Зачем вам травы, зелья, вся эта… магия?

Я задумался. Сказать правду? Что у меня в голове живёт трёхсотлетний друид, который требует учиться? Что я сам не до конца понимаю, зачем мне всё это? Или что-то другое?

— Затем, — ответил я, — Что в лесу, где я работаю, много всякого. И лучше быть готовым ко всему. А травы — это первая помощь. И не только людям. Зверью тоже.

— Зверью? — удивилась она.

— А вы не знали? Лоси мухоморы едят, чтобы от глистов избавиться. Медведи — черемшу, чтобы кровь очистить. Лесные звери — лучшие лекари, которые лечат сами себя. У них и учиться можно.

Татьяна слушала, и в её глазах загорался интерес. Настоящий, живой интерес.

— А вы… научите меня? — спросила она. — Не только травы сушить, но и… чувствовать их?

— Научу, — пообещал я. — Если захотите.

— Хочу, —