Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

— Всю заберу, сколько привезёте. Только если много снадобья потребуется, то вы меня заранее предупреждайте.

— Много — это вряд ли. Больше четырёх мешков у меня машина не потянет, — взгрустнул Викторович, размышляя о чём-то своём. Скорей всего, о каких-то хитрых обменных операциях, которые он мог бы провернуть с помощью моих зелий.

А кукурузы или овса я и в самом деле готов приобрести много. Так-то даже десяток тонн для моих подведомственных угодий — это капля в море. Вот тонн сто было бы в самый раз. У меня только одних кормушек для косуль больше тридцати, а есть ещё для лосей, для зайцев, для тетеревиных птиц, и в зонах покоя пара десятков самых разных, а зимы на Урале длинные.

Пообещать-то я Татьяне пообещал, что поделюсь с ней секретами варки зелья, но одного не учёл, как она Силу в него вливать будет. А старая ехидна Ратибор как специально промолчал, явно желая пронаблюдать, как я стану выкручиваться.

Я подумал, и решил, что никак не стану. Покажу своей помощнице весь процесс, объясняя, где и что нужно делать. Думаю, когда она увидит, как после приготовления моё снадобье ещё минут пятнадцать светиться в темноте, то её проймёт. Тогда и будем дальше решать, как нам быть с её инициацией. Пока она осознанно Силу почти не использует. Не умеет и не готова.

Пусть моё показательное выступление станет для неё, как путеводный маяк. Так далёкая цель, которую нужно достигнуть.

Найдя выход, я совсем уже был готов подопнуть наставника к изготовлению двухкомпонентного зелья против псориаза, но в мою жизнь вмешался один чрезмерно активный снабженец.

— Значит так, Сокол, твой вопрос я почти решил, но твоих баночек и бутылочек нужно много, — этаким гоголем залетел он к нам во двор, и приступил к делу, едва мы поручкались.

— Много — это больше трёх? — уточнил я скучным тоном.

— По двадцать каждой! — на голубом глазу заявил мне этот фантазёр.

— Пу-пу-пу, — посмотрел я на него, как на ненормального, — Я дико извиняюсь за свой французский, но не до хрена ли будет трёх тысяч рублей за старый, в хлам убитый прицеп. К тому же, наверняка, на еле живой резине, с разбитыми подшипниками ступиц и никуда негодными шлангами, идущими на тормоза, да ещё поди и со следами многочисленной сварки, чтобы он окончательно не развалился по дороге на Вторчермет.

— Какие три тысячи? — ошарашенно глянул он на меня.

— А вы как считаете, сколько стоит любое из моих снадобий? — обманчиво ласковым голосом поинтересовался я у него, — Не гадайте, сам скажу. Пятьдесят рублей, и это только для своих. Но есть и второй вопрос — А сколько стоит в хлам убитый прицеп? Или мы с вами говорим про абсолютно новый?

Да, после разговора с Андреем Викторовичем я понял, что оказалось у меня в руках — Золотой Ключик, как у того Буратино. Вот только ведёт он меня вовсе не в заброшенный театр, а на заднее крыльцо многих торговых точек СССР. И это изрядно подняло мою уверенность, самомнение и цены, соответственно. Входной билет в мир дефицита — это в СССР получше любого Золотого Ключика будет.

— Э-э-э… но я уже многое пообещал, — уже менее уверенно проблеял этот деятельный товарищ — трёхдворец, доставая из портфеля проверенное оружие снабженцев — бутылку водки.

— Не пью, — отгородился я поднятыми руками, — Мне ещё ночью за руль, браконьеров ловить, а там иногда стреляют, знаете ли. Давайте проще решать — мне нужен хороший рабочий прицеп. Такой, чтобы я первый год мог к нему с ремонтом и заменой резины не подходить. Сможем договориться — значит будем и дальше работать, ну, а если нет, так и нет, — пожал я плечами, — Есть и другие варианты.

Упс-с-с, а у товарища-то подгорает. Похоже, наобещал он действительно много. И вряд ли из-за прицепа. Свои задачи за мой счёт решил выполнить. И как бы не на целый квартал вперёд.

Хм, надо было при знакомстве его сразу предупредить, что я не подаю. Даже по пятницам.

— Ладно, — Михаил Порфирьич крякнул, поняв, что со мной не пройдёт номер с разведением рук. — Прицеп дам нормальный. У меня есть один, в резерве давно стоит, почти новый. Только резину нужно будет поменять — застоялась.

— Вот это другой разговор, — кивнул я. — Тогда так: вы мне прицеп, я вам десять склянок. Пять — мужской силы, три — от суставов, две — желудочные. И на этом пока разойдёмся. Саму цену списанного прицепа официально наша служба оплатит. Я договорился.

— Десять? — снабженец аж поперхнулся. — Ты чего, Сокол, обнаглел? Прицеп новый, он тысячи две стоит!

— Прицеп не новый, — почти что согласился я. — Только он не новый, а резервный. И стоял неизвестно сколько. И резину менять надо. А мои снадобья, между прочим, один охотник знакомым в Свердловске впаривает по семьдесят рублей, и то их не хватает. Так что, Михаил Порфирьич, давайте считать честно. Десять склянок — по пятьдесят рублей. Пятьсот рублей. Плюс я вам ещё четыре склянки на подарки оставлю — для тех, кому обещали. И оплата прицепа по остаточной стоимости по безналу. Идёт?

Снабженец пожевал губами, прикидывая выгоду. Потом хлопнул ладонью по столу:

— Идёт! Но тогда и ты мне в следующий раз уступишь. У меня к Новому году план, а там такие подарки…

— Договорились, — пожал я его руку.

Проводив гостя, я пошёл на веранду, где Татьяна уже разложила травы. Всю неделю она приходила каждый день, помогала сушить, сортировать, училась понимать Силу. Получалось у неё — потихоньку. Звёзд с неба не хватала.

— Саша, — позвала она, когда я сел рядом, — А когда ты покажешь, как зелья варить? Я уже все травы изучила, которые ты сказал. И мяту чувствую, и зверобой, даже крапиву.

— Сегодня и покажу, — решился я. — Но ты должна понять: это не просто кипячение и выпаривание. Тут нужно Силу вкладывать. Умеешь?

Татьяна задумалась, потом неуверенно кивнула:

— Наверное. Когда ты учил травы проверять — я чувствовала что-то. Тёплое такое, из пальцев идёт.

— «У неё есть задатки, — заметил Ратибор. —