Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Ладно, говорун, давай тебя покормим, — снял я с плиты горячую кастрюлю, в которую предварительно вывалил тушенку.

— Мне оставьте! — испуганно крикнул из коридора жиртрест. Какая у него удивительная способность все слышать, когда дело касается еды.

— Миша, мать твою перемать, горячо же. Подуй!

В этот момент я всерьез подумал, что Анна мне за что-то мстит. Ну не могла она просто так подарить вот эту хреновину без рук. Практически тамагочи, с той лишь разницей, что не гадит, хоть на этом спасибо. Зато болтает даже когда ест.

— Так я смотрю, что ты мужик неплохой. Надеюсь, что не ссышься и не глухой, — хохотнул Колянстоун, довольный своей шуткой. — Может, еще подружимся.

— Это вряд ли, — честно ответил я.

— Да ты не лезь в бутылку, я тоже бываю полезный. Я же не сказал, какой у меня хист, точнее ведунская способность.

— Что за способность?

— О, да ты совсем зеленый. За каждый пятый рубец ты получаешь способность. Вроде как дивиденды за твою добрую службу хисту. Вот я способен распознать любую нечисть, с которой человек воздействовал, стоит его коснуться. А иногда могу подобное с предметом делать. Ну, точнее, раньше касался, сейчас надо, чтобы меня человек в руки взял. Ты вот, к примеру, кроме жиртреста никого не трогал. А это зря, у нас на дальних озерах такие русалки — сиськи что астраханские арбузы…

— Ты можешь помолчать?

— Могу, только зачем? Язык дан, чтобы говорить, я и говорю. Мне вот всегда есть что сказать. Вот, к примеру…

Ну и так далее. Мне по наивности думалось, что головешка после еды немного осоловеет, заснет… Куда там! Казалось, что у Колянстоуна открылось второе дыхание. Даже пришедший жиртрест, который торопливо подъедал гречневую кашу с тушенкой, глядел на болтуна с явным неодобрением. А ведь когда брюхач кушал, он вообще был максимально расслаблен и как никогда близок к нирване.

Я вот уже с ног валился, а Колянстоун, казалось, только входил в раж. Поэтому я на мгновение представил, что Женевской конвенции и всеобщего гуманизма не существует.

— Миша, ты чего тут придумал? Я же не птичка какая — если прикроешь, спать не буду. А ведро ты зачем взял. Блин, Миша, оно же холодное.

Я очень надеялся, что ко мне не влезет несчастливый грабитель. Потому что ему предстояло обнаружить в сенях отрубленную голову в цинковом ведре, накрытую тряпкой. И вдобавок ко всему еще очень разговорчивую. Нет, Колянстоун пытался протестовать и продолжал говорить, даже песни пел. Почему-то начал с «Мальчика-бродяги», потом перешел на «Тучи как люди», а закончил и вовсе «Агатой Кристи». Хорошо, что его не слышали надзорные организации, иначе наклеили бы восклицательный знак прямо на лоб, а на щеках написали бы «НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ». Хорошо, что я вместе со своей нечистью нафиг никому не нужен.

Что до тряпки и сравнения с попугаем, так или иначе, но метода оказалась действенной — головешка скоро заткнулась. Правда, мне кажется, что я отрубился даже раньше. И наверняка спал бы еще полдня, не разбуди меня легкий топот практически невесомых ста сорока килограммов, хотя по сетованиям Вити все шло к тому, что он скоро похудеет.

Жиртрест в лучших традициях кота слонялся перед кроватью, грустно вздыхал и подолгу смотрел на меня, явно пытаясь пробудить в себе какие-то экстраординарные способности. Хорошо, что не стал стучать железной миской о пол и не обглодал лицо, а то с него станется.

— Хозяин, ты проснулся? — встрепенулся он, заметив, что я с трудом приоткрыл глаза.

— Хозяин? В эти ролевые игры я еще не играл.

— Прости, вырвалось по старой памяти. Я там кастрюльку из-под гречки помыл.

Я не стал упоминать, что эта «кастрюлька» была емкостью литров под пять. Помыл, и на том спасибо. Разве что от жиртреста разило потом. Вот вроде вошлебное существо, а запахи вполне реальные. Так и не прижилась у него любовь к гигиене.

— Колянст… Коля там как?

— Проснулся, — тут жеутратил весь оптимизм брюхач. — Услышал, что я хожу, сразу давай звать, потом ругаться, затем упрашивать. Миша, можно его обратно сдать?

— Боюсь, он как жена после тридцати лет супружеской жизни — возврату уже не подлежит. Ты же слышал, что Анна сказала, Колянстоун — проводник.

— Ага, видели, куда он воеводу завел. Ладно, Витя, быстро в душ, мыться полностью, потом завтракать.

— Миша, Миша, это ты⁈ — даже несмотря на закрытую в сени дверь, я слышал звучный голос Колянстоуна. — Миша, вытащи меня отсюда, Христом Богом прошу. Миша, я все осознал. Как там… Не все коту творо́г, бывает, что и мордой об порог. Я изменюсь.

— Где-то я уже это слышал, — подумал я вслух.

Вообще получилось не очень стратегически мудро. Цинковое ведро лишь резонировало звук, отчего вопли головешки становились громче. Вот только пластиковых у меня в хозяйстве не было.

Но делать нечего, не оставлять же такого крикливого персонажа практически снаружи. Так доорется, что еще соседи услышат, никакой хист не поможет. Пришлось идти за головешкой.

— Чего ты там говорил? — спросил я, сбрасывая тряпку.

— Что говорить буду меньше, — воодушевленно пообещал Колянстоун. Впрочем, тут же стушевался. — Миша, я, по крайней мере, постараюсь.

— Ладно, завтракаем и выезжаем.

Правда, и здесь пришлось немного задержаться. Это раньше я мог сварить овсянку на воде и пару яиц. Теперь завтрак превратился в прием пищи, равноценный какому-нибудь ужину. Правда, я все равно получал в финале обиженный взгляд Вити, по которому можно было прочитать, что несчастного практически морят голодом.

Сегодня в бездонном чреве исчезли огромная сковорода яичницы с обжаренным луком и колбасой, дюжина бутербродов со смальцем, пшенная каша (Витя «случайно» обнаружил крупу в кладовке), творог со сметаной и оставшееся от вчерашнего визита воеводы печенье, а еще несколько вафель в виде определенного эксперимента. Колянстоун в отличие от жиртреста оказался не голоден и довольствовался чаем, весело похихикивая. На вопрос в чем дело, он ответил, что представляет, как его тело после завтрака мочится под себя. Мда, отряд у меня что надо. Жалко, что больные на всю голову.

До Подворья я доехал без всяких приключений, хотя, памятуя о вчерашних событиях, приказал Вите сесть назад, а рядом с собой положил «Сайгу». Мало ли, вдруг Леша настолько отбитый, что решит напасть теперь в открытую. Вдобавок ко всему, я по