Межевик - Дмитрий Александрович Билик

Сейчас чуйка чуть ли не кричала, что надо держать ухо востро. И пусть окружающая реальность располагала к тому, чтобы после всех рубежных треволнений выдохнуть и насладиться природой, я вместо этого снял «Сайгу» с предохранителя и сжал в руке ремень, готовый в любой момент схватить карабин.

А потом случилось самое невероятное, что могло послужить отправной точкой для начала неприятностей. Колянстоун замолчал. Оказалось, что хуже трескотни головешки может быть лишь его испуганное выражение лица. А ведь Колю никто не затыкал, Витя даже поднял того до уровня своих глаз, всматриваясь в самого легкого рубежника в мире. Еще бы кулаком постучал, как по неисправному приемнику.

— Ты чего? — спросил жиртрест.

Мне его недоумение было понятно. После урагана пустословия внезапный бойкот казался слишком неожиданным подарком. Я уже снял карабин и приложил его к плечу, пока еще не понимая, кого взять на прицел. Но внутреннее чутье било набат. Сейчас что-то будет.

— Ну-ка заткнись! — шикнул Колянстоун. — Все не слава богу, что ни начнем, все через задницу. Сначала с Анькой, теперь с вами, будто проклят.

Что интересно, ругался он скорее на себя, при этом подозрительно тихо, словно боялся, что кто-то может его услышать. Я неторопливо подошел к ним, все еще поглядывая по сторонам.

— Колянчик, чего тут?

— Какой я тебе Колянчик? Я Николасо…

— Я сейчас тебя в какой-нибудь овраг уроню, а воеводе скажу, что потерял, — вкрадчиво пообещал я. Судя по испуганным глазам головешки, угрозе он поверил. Наверное, вид у меня был очень уж встревоженный.

— Я не услышал, почувствовал. По запаху. Понимаешь, Миша, когда человек внезапно слепнет, у него появляются другие способности. Я как тела лишился…

— Я понял, понял. Рядом с помойкой тебя лучше не носить. Так чего ты там унюхал?

— Беду, — кратко резюмировал Колянстоун. — Редкую нечисть. Витя, вон туда меня поднеси. И положи прямо на листву, чтобы щека хотя бы коснулась.

Пока жиртрест выполнял приказ, я спросил то, что волновало меня сильнее всего:

— Разумная нечисть?

— Ну как посмотреть. Вроде да, только свидетелей ее разумности немного. Редко кто выживает.

Витя тем временем на трясущихся от страха ногах положил головешку на землю. Та расширила ноздри, втянула воздух, потом стала раскачиваться, пока наконец не катнулась в сторону. Да, до колобка моего проводнику далеко, он таким макаром долго будет передвигаться.

— Витя, забирай меня. Тикать надо! Плохо дело, Миша, тут баюн!

Я ничего не ответил, потому что уже выцеливал два горящих желтоватым пламенем глаза среди ветвей. Тикать — это, конечно, хорошо бы, но поздно. Почему-то сразу было понятно, что этот хищник явился по нашу душу. Пару секунд ушло для того, чтобы разглядеть очертания нечисти. Походил он на огроменного толстого и пушистого кота, разве что дикого, вроде манула. Вот только с мордой были какие-то проблемы. Та напоминала широченное лицо толстяка, поросшее густым длинным волосом. Причем, вот эта несуразица завораживала. Наверное, я бы смотрел на физиономию нечисти еще несколько минут, вот только противник перешел в наступление.

Бог его знает, что случилось прежде — нечисть напала, а затем я выстрелил или наоборот. В свое оправдание скажу, что мой портативный компьютер в черепной коробке довольно быстро все просчитал и выдал свой вердикт: «Опасен». А к защитникам дикой нечисти или чувствительным лицам я не относился. Если кто-то или что-то собирается тебя убить, надо сделать все, чтобы этого не произошло. Даже если самого противника придется устранить. Это после можно сожалеть или выпить рюмку за упокой души, а в моменте сомневаться нельзя.

Понятное дело, что я не промахнулся. Здоровенный кот (это же сколько в нем килограммов?) даже словно потерял в воздухе равновесие, потому его конечный пункт приземления вышел явно дальше изначального. А я тем временем выстрелил еще раз.

В отличие от фамильяра, получилось значительно хуже. Баюн завопил от ярости и боли Его голос больше походил на звук кричащего человека, чем на животного. От воплей у меня подогнулись колени, а глаза слегка расфокусировались, словно я пропустил крепкую «двоечку» в голову.

— Миша, не дай себя поцарапать! — заорал откуда-то снизу Колянстоун.

Спасибо за важное замечание. Особенно ценно она было потому, что баюн уже летел на меня, обнажив острые когти. В какой момент и каким именно образом мне удалось уклониться, одновременно ударив наотмашь карабином — вообще непонятно. Я очень боялся, что «Сайга» может попросту развалиться — уж нечисть попалась слишком упитанная. Витя, как защитник всех существ, страдающих ожирением, сказал бы: «С широкой костью».

Но нет, все получилось попросту отменно. Легкая вибрация от удара прошла по моим рукам, неприятно отдавая в ладони, а баюн отлетел в сторону, утробно рыча. Меня вновь повело от его голоса, будто это я сейчас получил по башке прикладом. Даже сделал несколько шагов в сторону, пошатываясь и пытаясь сохранить равновесие.

Нечисть споро развернулась, предприняв новую попытку для атаки. Это напоминало боксерский поединок новичка-тяжеловеса и легкого профессионала. Сколько ни бей этот мешок с жиром и мышцами, мои удары для него, как зуботычины. А я тем временем все больше уставал. Да к тому же вот эта его неприятная способность с голосом мне очень сильно не нравилась.

Баюн снова попер буром, не особо заботясь о тактике. Я же размахнулся «Сайгой» и крикнул совершенно неожиданное для себя: «Чтоб ты споткнулся!». Только спустя полторы секунды, когда приклад вновь встретился с откормленной антропоморфной мордой, я понял причину своего поведения. В арсенале у меня было не так много рубежных фишек — печать да единственное заклинание, которое сейчас ничем помочь не могло. А я вспомнил, что слова вкупе с хистом тоже обладали определенной силой.

И внезапно это сработало — баюн будто оступился, отчего и получил по наглой морде. А после замер, злобно глядя на меня. Я сначала подумал, что проклятая нечисть внезапно осознала, что бодаться со мной себе дороже, и сделала работу над ошибками. Однако когда баюн стал рыкать и бросаться в пустоту, пришло понимание, что дело в чем-то другом.

Я обернулся и увидел Витю со вздутыми венами на лбу, то понял причину неадекватного поведения баюна. Жиртрест, который теперь казался более напряженным, чем при наблюдении за моей готовкой, решил вмешаться и проявить свою природную магию.

Бог знает, что сейчас привиделось баюну, однако факт заключался в том, что на мгновение он явно забыл обо мне. Надо было действовать, о чем мне не преминула напомнить головешка.

— Миша, щас его не добьем, то