Межевик - Дмитрий Александрович Билик

сделал свою человеческую морду кирпичом, словно не он на меня недавно нападал и подошел ластиться к Андрею. Тот почесал его за ухом и махнул мне в сторону одной из землянок. Вокруг нее собрались уже знакомые мне «маахи», та самая «нерусская» нечисть. Завидев самочинца, те расступились, не проронив ни слова, но глядели вслед тревожно.

Нынешняя землянка оказалась больше. Она даже напоминала какой-то общинный дом. Да и убранством отличалась — никаких столов, только топчаны, с вбитыми возле них кольями: по четыре с каждой стороны. И от них тянулись крепкие путы, сдерживающие тех, кто лежал на соломе. Я не сразу сообразил, что именно здесь происходит.

— Ты же говорил, что вы за все хорошее и против всего плохого, — заметил я Андрею, разглядывая пленных «маахов».

Выглядели те плохо: одежда грязная, смятая, да и лица серые, почти безжизненные. Разве что желваки на них постоянно ходили, словно нечисть спала, но сны ей снились совершенно не безоблачные.

— Для их же блага, — ответил Андрей.

— Ага, из разряда, «лоботомия успокаивает чересчур активных детей».

— Стой где стоишь и смотри, — сказал самочинец.

Он вытащил из воздуха нож (надо все же уболтать Анну на это заклинание, как оно там называлось, Слово?) и неторопливо, явно осторожничая, подошел к одному из лежащих. А после уколол палец и капнул кровью. Даже не на пленного, а скорее рядом. И тут случилось жуткое.

Маах проснулся, хотя уместнее будет сказать очнулся. Он рванул, рыча и скаля зубы, сразу попытавшись добраться до Андрея. И не будь связан по рукам и ногам, я бы самочинцу не позавидовал. А так дернулся несколько раз, рыкнул и стал лизать пол вместе с соломой, пытаясь добраться до драгоценной капли крови.

— Они сюда сами привели больных, — махнул Андрей на дверь, явно имея в виду маахов, которые стояли снаружи.

— А что с… ним, — указал я на бедолагу, утратившего рассудок.

— Самое страшное, что может случиться с разумной нечистью. Кровяная лихоманка.

Глава 16

После многочисленных разговоров и объяснений, я все же составил некую цельную картину мира. Короче, все сводилось к тому, что этот неведомый Зверь, который когда-то был нечистью (хотя и теперь формально ею оставался), подхватил эту самую кровяную лихоманку и вроде как сошел с ума. Этим и объяснялись постоянные хаотичные нападения в окрестностях Ржева.

Болезнь было неприятная. Принесли ее с собой упыри, которые подобной хреновиной и страдали. Скорее даже не так. Упыри — единственные, кто нормально переносил свою особенность. Они, точно слушая заветы современных психологов, давно приняли себя и сделали недостаток изюминкой.

Чего они хотели? Ну ясно чего, об этом даже кучу фильмов сняли: напиться чужой кровушки, вот только незадача заключалась в том, что эффект после их нападения был разный. К примеру, чужане просто умирали (Андрей так и сказал: «Просто». Мол, ну, не повезло'). А вот некоторые из нечисти становились переносчиками заразы со всеми вытекающими последствиями. Хотя, как говорил самочинец, тут как по новостям на федеральных каналах — не все так однозначно. Кто-то заражался, а другого болезнь обходила стороной. Только в отличие от упырей, которые вроде как оставались в сознании, инфицированная нечисть сходила с ума. Большинство становились агрессивными и невменяемыми. Они хотели добраться до жертвы, но так как упырями не были, то могли лишь убить несчастного. А кровь? Ее они не пили.

И если сначала я думал, что Андрей опасается, как бы зараженная нечисть меня не цапнула, то после осознал — он боялся, что лихоманщик чего доброго доберется до жизненно-важных органов. Как рубежник я еще не очень сильный, особо за меня хист «впрягаться» не будет, так что лучше поберечься.

Что интересно, на вопрос: «Где заразились сородичи?», маахи молчали как рыба об лед. Ладно, ладно, говорить они говорили, но все что-то невнятное. Могли бормотать про «дальний лес» (что бы это ни значило), «экспедицию», «разработки», а порой и просто прикидывались ветошью и делали вид, что не знают русский язык. Одно слово — чухонцы, как пренебрежительно о них отозвался Витя.

Вроде бы после подобного можно было возвращаться к воеводе и делиться с Анной полученной информацией. Однако я не стал торопиться этого делать и на то имелось несколько причин.

Первая — Андрей сам предложил мне погостить немного, осмотреться. Я примерно понимал, зачем ему это. Население деревни было малочисленным, некоторые землянки даже пустовали. Самочинцы не плодились как грибы после дождя, вот Андрей и пытался обратить меня в свою веру. Надо сказать, не то чтобы безуспешно.

Вторая — Анна сама просила меня задержаться здесь на пару дней, дабы она успела навести порядок в своей вотчине. Мне было даже интересно, как воевода собирается это делать, однако не настолько, чтобы любоваться подобным с первого ряда. Вся беда в иммерсионном театре, что в любой момент какая-нибудь гадость может полететь в партер.

Третья… мне здесь было просто хорошо и спокойно. Если спросить возрастного мужика, что для него самое главное, то ответ удивит любую женщину: «чтобы не дергали». Каждый ищет для себя тихую удобную гавань, куда может прийти в конце дня, снять тесную обувь, сесть в кресло и выдохнуть. А если еще над ухом не будут жужжать, так это же просто сказка!

Впервые за последние несколько дней мне не надо было куда-то бежать, прятаться, опасаться, что кто-то захочет вкусить моего оперского тела (в самом плохом смысле этого слова), и вообще напрягаться. Я не был поклонником модного термина «дауншифтинг», однако сейчас действительно вдруг задумался, а не бросить ли все к черту и уехать к дядьке в глушь, к самочинцам? Правда, что-то внутри останавливало от таких кардинальных изменений. Потому пока можно было сказать, что я скорее присматривался.

Единственное существо, страдающее от обстоятельств, в которых мы оказались — это Виктор. Выяснилось, что самочинцы пусть и относятся к нечисти значительно лучше, чем прочие рубежники, но потакать всем прихотям не собираются. Андрей поделился со мной предположением, что нечисть становится такой, какой мы ее знаем из-за множества причин: привычек, стереотипов, устоявшегося круга общения. По его заверениям, если разорвать прежние связи, то результат превзойдет все самые смелые ожидания. Бесы перестанут пить, черти драться, злые банники подсовывать под зады раскаленные гвозди, а единороги испражняться радугой. Я заключил, что Андрей кто-то вроде Макаренко, только для нечисти.

Сам я, конечно, с симпатией относился к подобным идеям (более того, был лично заинтересован в успехе социологического эксперимента), однако на примере Виктора признал, что пока ничего