Межевик - Дмитрий Александрович Билик

Жиртрест либо ходил со скорбным видом, демонстрируя крайнюю степень своей несчастности, либо лежал без всякого движения в землянке, которую нам отдали в пользование. Как я понял, он старался не тратить калории. Принадлежала землянка какому-то Фоме, даже сохранила его немногочисленные вещи, однако куда пропал Фома, нам не сообщали. Я спросил было, но Андрей сразу перевел тему. А я не дурак, сам все понял и больше не с расспросами не лез.

Что до жиртреста, то он проявлял бурную деятельность лишь три раза в день. Когда? Правильно, во время приемов пищи. У самочинцев по очереди дневали разные люди, которые меня не особо привечали — кивали головой вроде как приветствуя, но в разговоры о спасении рубежной души не лезли. Решили, видимо, что я очередной проект Андрея. Так вот именно они и варили каши, супы, жарили мясо. Спасибо, кстати, что межевики не оказались вегетарианцами, а то при их любви к нечисти можно было предположить, что они будут питаться исключительно травой и кореньями.

В общем, именно в эти моменты Витя получал свою порцию еды (к слову, пайка его была значительно больше, чем у остальных), после чего с громкими вздохами смотрел, как едят другие. Ей-богу, как собака возле стола. И это невероятно бесило. Само собой, я не потакал его манипуляциям, но удовольствия от подобного приема пищи было немного.

И вот к третьей ночи Витя все же пролез в кладовую, где его, обожравшегося и сытого, и нашли самочинцы, после чего был помещен под домашний арест. Учитывая, что в землянке уже обосновался Колянстоун (выяснилось, что его тоже не особо жаловало местное общество), то «домой» я возвращался лишь под вечер, да и то исключительно поспать. Спасибо моему рубежничеству, теперь процесс отхода ко сну происходил мгновенно.

Да и помимо этого в лагере самочинцев было чем заняться. Я впитывал всю информацию, как сухая губка воду. После инициации никто и не пытался заниматься моим образованием, каждый лишь тыкал меня в мою неопытность и говорил, что так не делается. Мне даже казалось, то я стал моложе на тридцать с гаком лет и снова попал в милицию. Там разве что рубежником не называли и не учили заклинаниям, только фокусам.

А здесь я спокойно узнавал какая бывает нечисть и вообще всякие тонкости, связанные с защитой от нее. К примеру, те самые балки с вырезанными на них символами называли матицами. И если правильно построить дом (выяснилось, что там начинались тонкости на этапе начертания углов), установить матицу, вырезать нужные символы и вложить хист, то можно вообще не опасаться за попытку навредить тебе со стороны любого, кто обладает промыслом. Все это тоже было что-то вроде печати, вот только в роли той самой бубонной блямбы выступал весь дом. Как уверил меня главный самочинец, магия древняя и современными рубежниками почти утраченная.

Понятно, что я впитывал все, что только мог, но и Андрей, не будь дураком, не рассказывал всю подноготную. Это как в подписной модели — первая серия бесплатно, а вот потом уже давай-ка раскошеливайся. Самочинец всеми силами демонстрировал, что мне нужно примкнуть к ним. У них клево, есть печеньки и вообще вольно дышится. Я же пока кивал, но с таким важным решением не торопился. Жизнь научила, что все надо несколько раз взвешивать и только по прошествии времени, когда эмоции улягуться окончательно, уже выносить вердикт.

Потому пока я пользовался всем тем, что давали бесплатно. В том числе информацией про нечисть. Жаль, не взял с собой тетрадку с ручкой, всем известно, что самый тупой карандаш лучше самой острой памяти. Но опять же, кто знал, отправляясь в лес, что мне пригодится и это?

За несколько дней я даже сдружился с баюном. Первое время мы мерились гениталиями, как нормальные представители мужского пола. А как иначе? Я подстрелил нечисть, он меня поцарапал. Однако самый важный вопрос для мальчишек: «Кто сильнее: акула или слон?» так и остался невыясненным. А потом в какой-то из дней я, сидя у вечернего костра за ужином, машинально принялся гладить попавшегося под руку баюна. Просто забыл, что он могущественная нечисть (пусть пока и маленькая) и отнесся к тому как к домашнему пузатому коту. Тот от неожиданности напрягся, а спустя секунды три завел свою «тарахтелку».

И вот когда, можно сказать, моя жизнь у самочинцев окончательно устаканилась, пришел час икс. Хотя, справедливости ради, какой-то непонятный страх я стал испытывать еще прежде. Такое бывает, когда вроде все хорошо, но в душе селится сомнение: «достоин ли ты этого?», «как долго будут длиться эти мгновения счастья?». Наверное, плохое оттого случается, что мы сами подсознательно притягиваем его. Или все объясняется тем, что жизнь — это не розовая сказка со сладкой ватой вместо «убитых» хрущевок, где бегают пони, а не бомжи. Я не знал причин. Лишь поджидал, когда наступит конец моему внезапному отпуску, и тот пришел.

Как человек опытный, я сразу заметил, что что-то изменилось. За завтраком Андрей слишком пристально смотрел на меня, а когда я доел и собрался сходить поглядеть на мавок, тут же оказался рядом.

— Михаил, разговор есть.

— Я же говорил, я просто Миша. Не заслужил еще регалий на Михаила.

— Помощь твоя нужна. Маахам все хуже, совсем уже исходятся. К тому же, они еще одного притащили. Если не помочь, то умрут.

Последнее он заявил таким тоном, словно я был лично причастен к этому.

— Я понимаю, что ты и без того загостился, тебя в Подворье ждут, но у меня к просьба.

Вообще, фраза была построена странно. Так сразу и не поймешь, что хочет собеседник — то ли выгнать, то ли попросить остаться подольше.

— Андрей, ты как-то издалека зашел. Это только с женщинами так работает, сначала можно ручку поцеловать, потом в шейку, а уже после в щеку. Давай по существу, чего надо-то?

— Есть здесь недалече упырьское логово. Мы с ними общались, но давно, лет пятнадцать назад в последний раз. Они… как бы сказать, странные. Не как остальные.

— А в чем странные? Решили отказаться от власти и сдать мандаты?

— Там вкратце и не расскажешь, смотреть надо. Но они нормальные, договороспособные. Может, именно эти ребята и смогут помочь излечить маахов?

— Погоди, ты хочешь отправить меня к упырям? Андрей, ты, извини, конечно, но есть крошечная вероятность, — я даже усмехнулся, представив, как преуменьшил возможность скорой смерти, — что все пойдет по известному месту. Даже учитывая их, как ты сказал, договороспособность.

— Нет, конечно, куда