Долг клана - Алексей Викторович Широков

часовой стрелке. Отвести удар от головы, блокировать попытку сломать колено, войти в клинч и провести серию ударов в грудную клетку с максимальной скоростью, напитывая кулаки живицей. Послать вдогон отшатнувшемуся противнику огненный плевок, удачно попав в лицо, от чего чародей с незнакомой мне тамгой с воплем покатился по земле и двинуться дальше.

Карусель, а также наставница, выступающая эдаким волноломом, позволила раздёргать группы нападавших и вскоре нам противостояла толпа опасных, опытных, но всё же одиночек. Мы же наоборот, что называется поймали кураж. Без раненых не обошлось, Дмитрий словил нож в бедро, но успел выжечь своей живицей чужие чары и запечатать рану. Дуня попала под шквал, несущий массу мелких и острых как бритва льдинок. Её здорово посекло, но раны были неглубокие, скорее порезы и после прижигания живицей даже не кровоточили.

Больше всего досталось Ерёме. Из-за крупного телосложения он представлял собой удобную мишень и его зацепили первым ударом. Он ушёл от ледяных копий, вырвавшихся из земли, сжёг острые ветви, попытавшиеся пронзить тело, но при этом подставился под удар бревна, хитро спрятанного в кроне деревьев. Им буквально выстрелило в нас, грозя переломать все кости, но вперёд выступил Ерёма, приняв опасный снаряд на грудь.

Удар смял грудную клетку, швырнув разведчика на землю, но рядом тут же оказалась Дуня, сумев активировать медицинские чары. Кости те не срастили, для этого требовался покой и время, но зафиксировали обломки и восстановили повреждённые органы, так что Ерёма хоть с трудом, но мог продолжать бой. Особенно когда хлебнул алхимии, заглушающей боль и придающей бодрости. За неё, конечно, придётся расплатиться, но сейчас важнее было выжить, так что здоровяк занял своё место в карусели мстя врагам за ранение.

Мало-помалу ряды вражеских чародеев редели. Этому немало поспособствовала тётка Марфа, поскольку никого сопоставимого с ней по силам у нападавших не нашлось. Однако, трое противников явно выделялись на фоне остальных. Один имел эго, связанное со стихией дерева, и ловушка с бревном была делом его рук. Как и множество других, с корнями пытающимися опутать или пронзить любого, кто наступит на такую мину, деревьями, швыряющимися шишками, что взрывались острейшими чешуйками или кустами, хлещущими ветками усыпанными острейшими колючками. В любой другой ситуации он мог бы стать серьёзным противником, но сейчас деревянному чародею мешали два фактора. Было слишком мало времени на подготовку, и его противниками оказались мы. Пламя Бажовых надёжно испепеляло и ловушки, и снаряды, и ожившие кусты. Всего то и требовалось, быть внимательным и вовремя реагировать на угрозы.

Вторым был незнакомый мне Морозов, их тамгу я запомнил на всю жизнь, да и эго не давало возможности усомниться в клановой принадлежности нападавших. Лёд был хорош не только как атакующий элемент, ничуть не уступая нашему пламени, но и с лёгкостью изменял поле боя, создавая ловушки, преграды и защитные сооружения. Сил на это у него уходило немеряно, но даже наставница зачастую не могла с ходу расплавить появившуюся перед ней ледяную стену, покрытую шипами, особенно если те то и дело выстреливают в сторону атакующего.

Если бы у него была полноценная рука, а лучше две, чтобы сравнять количество, нам бы пришлось несладко, но морозовцы, во-первых, действовали по отдельности, а во-вторых, в самом начале потеряли двоих. Один из них был на моём счету, чем я заслуженно гордился, и сейчас лидер ледяшек не мог использовать своих чары в полной мере, ему приходилось уворачиваться от Марфы, тоже выделивший самых опасных среди нападавших и только потом поддерживать своих. Что сделать было не так уж и просто потому, что из-за несогласованности разных групп союзники то и дело норовили подставиться под дружественный огонь.

Именно так и погиб третий из отмеченных мною как опасные, чародей. Сильный боец, он влетел в ловушку деревянщика, которая, сработав на чужую живицу, мгновенно опутала его хищными лианами, усыпанными острыми иглами. Втыкаясь в тело, они начинали высасывать из человека жидкость, за несколько минут оставляя высохшее до состояния мумии тело. На самом деле это был дух стихии дерева, но видимо, деревянный чародей сумел его приручить. Или подчинить, неважно. Главное, что это была очень опасная штука и хоть боец, имеющий эго, связанное с землёй, как-то отбился, потерял много крови. От чего стал невнимательным и попал под атаку морозовца, которая его и доконала.

— Проклятье… — ледяной чародей, похоже, не окончательно растерял разум, по крайней мере ненависть, горящая в его глазах, была вполне осознанной. — Будьте вы прокляты, Бажовы!!! Пусть я сдохну здесь, но и вам не жить!!! Вы ответите за нашего наследника!!!

— Фанатик, как и все Морозовы, — я поморщился, и кивнул своим бойцам. — Добивайте остальных! Этот мой!

— Антон не дури! — Василь попытался меня остановить, но был слишком занят поединком, чтобы это сработало. А в следующую секунду я исчез в изумрудной вспышке. — Антон!!! Проклятье!!!

Дальше я ничего не слышал, появившись за спиной морозовца и с ходу попытавшись приложить его «Мисахикой». И промазал!!! Наверно, впервые с того момента как полноценно овладел этой техникой. Ледяной чародей среагировал на моё появление с нечеловеческой скоростью и ловкостью, создав за спиной тонкую ледяную преграду, которой хватило, чтобы разрядить технику, и развернувшись, атаковал меня сам, выпустив в мою сторону порыв ветра, несущий нечто, похожее на бутоны цветов. Интуиция и Игнис взвыли, и я с ходу в три печати запустил огненную стену, отсекая бутоны, а сам пригнувшись, метнулся в сторону, и правильно сделал. Даже моё пламя не справилось с вражескими чарами полностью и прорвавшись через огонь один из бутонов угодил в сосну, мгновенно проморозив её насквозь.

— Падла! — вспышкой отскочив подальше, я начал быстро-быстро складывать пальцы в ручные печати. Их требовалось аж пятнадцать штук. Чары были сложными и редко использовались в бою, но сейчас я посчитал возможным их применит. И закончил в какие-то считанные секунды, закончив ключом активации. — Баттерфляй! Огненная стая!!!

В то же мгновенье с моих рук начали срываться крупные огненные бабочки, которые неспешно порхали в сторону противника. И следующий пучок ледяных бутонов угодил прямо в них. Угодил… и растаял. Красивые светящиеся изумрудом махаоны встретили опасные снаряды своими телами, умирая вместе с бутонами, но на место каждой павшей бабочки становилось две новых. А хаотичная траектория движения и лёгкость, с которой они избегали метательных снарядов не давала противнику уничтожить их на подлёте.

— Ледяной ураган!!! — Морозов среагировал, как и положено, сделав выводы и мгновенно окутавшись коконом рукотворного урагана.

Казалось,