Дорога к магии без легких шагов - Андрей Викторович Стрелок

— Все просто, -объяснил Олег. — Посланные за мясцом парни хотели меня порезать, я вломил одному с ноги, ну а дальше слово за словом… Они упомянули шамана и тут я понял, что ягуаи могут принести мне пользу.

— Людиков же пугают с детства злыми ягуаями.

— Пугают и чего? Мне плевать. Главное — обрести силу.

— Среди ягуаев иногда попадаются раздвоенки, но они тупицы. Ты не тупица. Тупица бы не смог самостоятельно дойти до ступени пробуждения. Кто ты?

Олег пожал плечами.

— В предыдущем жизни я жил в другом мире. Там нет магии, но было много знаний. Кое-что из них помогло мне продвинуться, что-то сам додумал.

— Хм…

— Скажи, Атерам, цуань и маг, два в одном это что-то редкое?

Гоблин по-человечески кивнул.

— Говорят, пара таких людиков в древности была. Среди ягуаев цуани редки, очень редки.

— Мне лучше развивать магию или укреплять тело внутренней ци?

Великий шаман ответил не сразу.

— Твои каналы окостенели. Сильным практиком не стать… Ты больше развивал силу цуаня, верно?

— Верно, -не стал отрицать Олег. — На заклинания как-то последние месяцы подзабил. Мне кажется, сила и живучесть более важна на данном этапе. Вон Хар меня огненному шару научил, а его делать слишком долго, быстрее получится кулаками врагов забить. С каналами точно ничего уже не сделать?

«„Он просто посмотрел на мою ауру и сразу понял, кто я. Толковый дядя.“»

— Точно. Когда вжих только пробужден, из него проще лепить то, что нужно-начал объяснять Атерам. — Потом он укрепляется. Форма прочнеет. Перелепить заново можно… но, скорее будет башка-взрыв. Понял?

— Да понял, -разочарованно протянул Олег. — Лишь бы та магия, которую успел наработать не пропала.

— Не пропадает.

«„Ну, с другой стороны, угнаться за всем сразу не получится. Чего жалеть? “»

— Насколько я сильный цуань и практик по сравнению с остальными одаренными людьми? -этот вопрос интересовал Олега больше остальных. — Или ягуаями?

— Практик дохлый. Цуань полудохлый.

— Я, честно, хотел бы подробнее. Насколько именно дохлый или полудохлый?

Атерам цокнул.

— В колдовской драке умелый людиковский колдун тебя хлюп-шлеп. И нет раздвоенка. Мастера верзил руками быстрее машут.

— Эх.

Видя разочарование Олега, великий шаман оскалился:

— Только ты не просто практик. Цуаням до балды магия. Чем мощнее вжих. Тем больше до балды. Сулька плотная, защищает от зловредных заклятий, проклятий. Дохлая магия компенсируется силой цуаня. Ты цуань полудохлый, но еще сезонов десять и будешь ваще не дохлым.

— Десять сезонов… два с половиной года до приемлемого уровня. Быстрее, чем думал.

— Как после пробуждения ты каналы в вжихом укреплял?

— Как укреплял? Нашел духа-пожирателя, договорился с ним, Хар помог привязать его к амулету. Потом дух высасывал из меня ци, пока я не отрублюсь. Энергия восстанавливается, через пару дней процесс повторялся. Еще я спал на холоде, игрался с ядовитыми змеями, бегал, прыгал, доводил себя до изнеможения.

Великий шаман выпучил глаза.

— Почему ты еще жив, раздвоенок?

— Дух попался сговорчивый, наверное.

— Такие духи опасны. У них в башке кавардак. Ненормальные. Жрут всех, кто попадется. Был людик, дух пожрал, остался высушенный людик с перекошенным хлебальником.

— Да мне подыхать теперь не так страшно, -отмахнулся Олег. — Я прекрасно понимаю, что рискую, но риск пока оправдан.

— У тебя череп треснутый.

— С чего бы? Я башкой не бился последнее время.

Атерам ткнул пальцем на парня.

— Хар прав. Слишком умный. Но это хорошо. Если не взорвешься, далеко пойдешь.

— Атерам. То, что я чуть меньше, чем за год прошел такой путь от полной бездарности до полудохлика, это быстро или медленно? По человеческим или ягуайским меркам.

Собеседник нахмурился, слегка завис.

— Для ягуая… нормально. Мы живем меньше. Надо учиться быстрее или сдохнешь. Люди живут дольше. Врагов меньше, могут тупить. Людиковский практик десяток лет может учиться. Пока нормальные заклятья не станут получаться.

— Ого. А как они отреагируют на меня, если я выйду в мир, столкнулись с человеческими магами?

— Обосрут свои халаты, -в голосе гоблина прорезалось веселье. — Людик-цуань с ягуайской магией, которого людиковская магия почти не берет.

— То есть, не так все плохо.

— Запомни, Олег. Сила — не главное. Главное — как ты ее используешь. Как практик ты слаб. Но силы достаточно для кровной магии.

— Хар говорил, она запрещена в Империи.

— Запрещена, даже не все ягуаи ее любят. Но если применять умно, можно хлюп-шлеп сильнючего зазнайку в халате.

— Научите?

— Только Великий Сход принимает решение. Придется подождать.

— Чего мне ожидать?

— Я проверю тебя, потом будет большое испытание. Ты покажешь всем великим шаманам силу. Набьешь морды зелюдикам. Сделаешь огненные шарики.

Олег напрягся.

— Зелюдиков насмерть что ли убивать придется?

— Дурак что ли? Их мало. Просто драка. До первой крови.

Глава 12

Тело Хара лежало на каменной плите в маленькой комнатке, непривычно смирное и спокойное. Смерть подкралась тихо, ночью во сне. Никаких припадков, паники, слез. Хар ушел также, как жил последние месяцы: ворча, вздыхая. По-своему достойно.

Всего через три дня после их прибытия в подземный город. Гоблина добили перепады высоты, давления, истощение после долгого пути и дряхлеющее сердце, с которым ни амулет, ни припарки Атерама уже не справлялись. Непривычно было видеть учителя неподвижным. Олег слишком привык к его ворчливому тону, резким окрикам, постоянному брюзжанию и неожиданным вспышкам «„мудрости“».

Парень сидел рядом, поджав ноги и прислонившись к стене. Он не плакал, не было того безутешного горя, которая ломает человека. Но было ощущение потери, давящее на грудь как свинцовая плита.

Будто из жизни исчезла фигура, которую он невольно начал считать постоянной. Учителем. Наставником. Своего рода ориентиром в этом чужом, опасном мире.

Он прожил в этом мире пятнадцать лет как Кан, меньше года как как ученик Хара. И все же старик умудрился оставить заметный след. Потому что впервые в новой жизни нашелся тот, кто не стал его презирать, вышибать зубы или использовать. Тот, кто стал учить. Тот, кто протянул руку, пусть косолапую и зеленую.

Олег думал, что будет злиться. За то, что мог бы сделать больше и попытаться как-то продлить жизни старика. Но злости не было, только пустота.

«„Он умер, а я должен жить дальше. “»

Олег взглянул на учителя еще раз. И вдруг