Наследник - Денис Стародубцев

и стенографист. Женщина лет сорока, с мышиным лицом и каменным выражением. Механические пальцы стучали по клавишам, как пулемёт.

— Сиди прямо, — сказал я. — Не крутись. Вообще веди себя максимально расслаблено.

В зал заходили люди. Один, двое, трое. Женщина, пожилой мужчина с палочкой, еще кто-то. Все они сели на сторону обвинения. Видимо, знакомые дяди Гриши. Потом зашли ещё двое. Крупные мужики в кожанках. Видимо, какие-то деловые партнёры.

На нашей стороне сидела только Кира и тот парень в кепке. Он сел на задний ряд, низко опустив голову. Лица не разглядеть, кепка надвинута почти на глаза. Руки спрятаны в карманы.

— Кто это? — спросила у меня Киры.

— Не знаю, — пожал плечами — Может, журналист.

— Журналист без зеркала? Да и на такое дело? Как-то странно… — удивилась она.

— Может, начинающий, — ответил я.

— Сомнительно, — подытожила синеволосая девушка.

Парень сидел ровно. Не смотрел по сторонам и вообще не шевелился.

Снова вылезло системное уведомление.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

УЧАСТНИКИ СУДА:

СУДЬЯ — ОЛЬГА ВОЛГОВА

ПРОКУРОР — ДМИТРИЙ КЛЫКОВ

ПОТЕРПЕВШИЙ — ГРИГОРИЙ ЖИРОВ

ПОДСУДИМЫЙ — КАРЛ НЕМОВ

АДВОКАТ — МАКСИМ ИЗУМРУДОВ

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Встать! — раздался звонкий голос секретаря.

Все встали. Дверь за креслом судьи открылась. Вошла госпожа Волгова. Женщина лет пятидесяти, седая, короткая стрижка. Очки в толстой оправе, но зрачки всё равно видны, вертикальные, как у всех судей. Видимо, не аристократы такие должности в этом мире занимать не могли. Чёрная мантия, белый воротничок. На груди небольшой герб Империи. Под мышкой кожаная папка с бумагами. Короче, всё было при ней.

Я удивлялся и не понимал одного: зачем в таком высокотехнологичном мире документацию всё ещё ведут на бумаге? Видимо, чтобы отдать дань традициям. Другой адекватной причины я найти не смог.

Она подошла к креслу, села. Поправила очки. Положила папку перед собой. Взглянула на зал.

— Садитесь! — грозно сказала она.

Все, как по команде, сели.

— Дело номер 47−21, — она открыла папку. — Слушается по обвинению Немова Карла Алексеевича в краже денежных средств в крупном размере. Сторона обвинения — прокурор Клыков Дмитрий Сергеевич. Потерпевший — Жиров Григорий Петрович. Сторона защиты — адвокат…

Она посмотрела на меня.

— Изумрудов Максим Алексеевич.

Я кивнул.

— Адвокат, вам нужно слово? — спросила она с лёгкой издевкой.

— Ваша честь, — я встал. — Мой клиент не виновен, и я докажу это сегодня. На этом у меня пока всё.

Она слегка усмехнулась.

— Хорошо, — кивнула она. — Прокурор, ваше слово?

Клыков встал. Медленно, даже торжественно. Поправил свой галстук, наигранно кашлянул.

— Уважаемый суд, — начал он. — Подсудимый Немов Карл работал в автомастерской потерпевшего Жирова Григория Петровича. Имел доступ к кассе. В день кражи он находился на рабочем месте после закрытия мастерской.

— После закрытия? — переспросила судья.

— Да, ваша честь. Мастерская закрывается в девять вечера. Подсудимый проник в помещение после окончания рабочего дня, что подтверждается показаниями свидетеля.

— У вас есть доказательства, что он забрал деньги? — уточнила судья.

— Свидетель видел его у кассы.

— Понятно, — судья сделала пометку. — Продолжайте.

— Согласно показаниям свидетеля, — Клыков достал лист бумаги, — Немов находился у кассы и производил какие-то действия напоминающие её открытие. Следствие считает, что мотивом послужили финансовые трудности и обида на потерпевшего, с которым у подсудимого ранее возник конфликт.

— Конфликт? — спросила Волгова.

— Да, ваша честь. Немов был уволен незадолго до кражи. — заявил прокурор с довольной мордой.

— Причина увольнения? — поинтересовалась судья.

— Неудовлетворительное отношение к работе, — Клыков посмотрел на Карла с лёгким презрением. — Подсудимый систематически нарушал трудовую дисциплину, опаздывал, оставлял рабочее место без уважительных причин. Всё зафиксировано.

Я усмехнулся. Громко. Судья посмотрела на меня.

— Адвокат, у вас есть замечания? — буркнула она.

— Пока нет, ваша честь. Пусть продолжает, мне даже интересно.

— Адвокат, попрошу вас не ёрничать. Продолжайте, прокурор.

Клыков нахмурился, но продолжил:

— Кроме того, на кассе отсутствуют следы взлома. Ключи от неё были у подсудимого, который не сдал их при увольнении.

— Не сдал? — спросила судья.

— Да. Факт наличия ключей подтверждается показаниями потерпевшего.

— У вас есть доказательства, что у моего клиента были ключи? — спросил я.

— Адвокат, — строго сказала Волгова. — Вы зададите вопросы в своё время.

— Извините, ваша честь, перебил, но ответ меня очень заинтересовал.

Клыков скривился, но ответил:

— Ключи не были изъяты согласно акту приема передачи. При задержании у Немова их не нашли. Подсудимый их, вероятно, уничтожил.

— Вероятно? — я ухмыльнулся. — Вода… Водичка…

— Адвокат! — рявкнула Волгова.

— Молчу, молчу, — я изобразил руками жест, что закрываю рот на замок.

Судья покачала головой.

— Продолжайте, прокурор.

— Свидетель, — Клыков продолжил. — даёт исчерпывающие показания. Он опознал подсудимого по фотографии. На этом у меня всё.

— Защита? — спросила Волгова.

Я встал не спеша. Посмотрел на Клыкова, потом на дядю Гришу.

— Ваша честь, — сказал я. — Уважаемый прокурор только что изложил версию, которая держится на единственном столпе — показаниях свидетеля. Нет отпечатков пальцев, нет записей камер, нет орудия преступления и ключей, нет ничего. Мы имеем слово человека против слова моего клиента. Дело сшито дешевыми нитками, и все тут это понимают.

Клыков вскочил:

— Ваша честь, защита вводит суд в заблуждение!

— Я ещё не закончил! — обернулся к нему.

— Тишина! — стукнула судья. — Адвокат, продолжайте.

— Я ходатайствую о допросе свидетеля, — сказал я. — И прошу признать его показания недостоверными до начала допроса.

— Это не основание. — заметила Волгова.

— Не основание, — согласился я. — Но я попробую доказать, что свидетель говорит неправду.

— Ходатайство принято, — кивнула она. — Но так как свидетель со стороны пострадавшего, сначала его допросит прокурор. Введите свидетеля.

Дверь открылась. Вошёл Геннадий Смирнов. Он был бледный. Седая щетина, дешёвый костюм, галстук какой-то кривой. Руки тряслись, ноги заплетались. Жалкое зрелище. Смотрел в пол. Прошёл к скамье свидетелей, остановился, огляделся. Увидел меня и вздрогнул.

— Свидетель, — сказала судья. — Вы даёте показания под присягой. За дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Вы понимаете это?

— Понимаю… — голос его был уже не такой уверенный.

— Клянётесь говорить правду и ничего кроме правды?

Он взял небольшую паузу, а потом ответил:

— Клянусь!

— Присаживайтесь, свидетель.

Он сел на своё место. Клыков подошёл к нему.

— Геннадий Петрович, — начал он тихо, доверительно. — Расскажите суду, что вы видели в тот вечер.

— Я… я… — он сглотнул. — Я закончил свою работу и шёл домой своим обычным маршрутом.

— Во сколько?

— Около одиннадцати. Точно не скажу, на часы я не смотрел.

— Продолжайте.

— Проходил мимо автомастерской… И увидел…

— Что вы увидели? — Клыков вёл диалог в нужное русло.

— Свет. Внутри горел свет, а мастерская должна была быть давно закрыта. Я каждый день там хожу, — сказал Геннадий.

— И что вы сделали?

— Я заглянул в окно. Касса… у кассы стоял молодой человек.

— Вы