Темный Охотник #13 - Андрей Розальев

кабин обоих грузовиков тоже потихоньку выбрались. Уже через пару минут все построились и даже пересчитались. Все живы, относительно здоровы. До позиции — меньше километра. Пять минут трусцой… Так, надо доложить обстановку.

Новую тень Максимов заметил благодаря отсветам догорающей командирской машины.

— В лес, бегом! — скомандовал он и рванул первым, подавая пример.

Перемахнув через сугроб, он остановился, убедился, что команду все поняли правильно, геройствовать никто не собрался. И, пропустив самых медлительных, погнал за отступающим отрядом.

Уже знакомая вспышка белого пламени — и сзади рванул сперва один грузовик, потом другой.

— Ложись!!! — проорал он, пролетая ласточкой по-над бойцами.

— Блять… — простонал он, отлепляясь от ствола сосны, остановившей его полёт.

И упал спиной в снег.

Твари летели одна за другой. За бойцами они не гнались, но вылезать, чтобы проверить, дураков не нашлось.

— Кто-нибудь считает? — спросил сержант, когда немного пришёл в себя.

— Чуть больше сотни ужо, — ответил голос неподалёку.

Вроде как наводчик зенитки.

Максимов посмотрел на часы. Десять минут как должны были вернуться.

Что-то не так.

— Все живы? — спросил он негромко.

— Вроде все, — ответили ему несколько голосов.

Странное ощущение. Только что едва ноги унесли, а сейчас не покидает ощущение какой-то неправильности.

— А чего так тихо-то?.. — дошло до него.

— Пулемёты замолчали, — ответил тот же голос наводчика. — И твари закончились.

— Я что, отключился?

— Ну так, немного.

— Так, парни, раз твари всё, встаём и пошли, — скомандовал он.

Попытался подняться. Повело. Кто-то помог, подставил плечо. Встал, выпрямился. Перед глазами плыло, похоже, сотрясение мозга. Похер. Главное до своих добраться.

— А кто-нибудь Соколову доложил? — вспомнил он.

— Так связи нет, — ответил всё тот же наводчик. — Рации в кабинах, прикрученные. Мобильная рация только у вас была, но мы её в снегу не нашли.

— Хрен с ней… — Максимов пошарился по карманам и вспомнил, что мобильный остался в машине. — Телефон есть у кого?

— Так… по уставу же, — подал голос кто-то. — Сдали всё.

— Я знаю, что по уставу, — вздохнул сержант. — Я спрашиваю — есть у кого?

Тишина.

— Парни, — Максимов оглядел солдат. — Я серьёзно. Если кто-то протащил — доставай. Наказывать не буду, слово даю. Сейчас не до устава.

Молчание.

— Никто. Правда, никто.

— Ну херали, молодцы! — сплюнул сержант. — Ладно, пошли. Идём осторожно, при малейшей угрозе — в лес. Всем всё понятно?

— Конечно понятно, что ж тут непонятного? — ответил кто-то дерзкий.

— Ну а раз понятно — шагом марш!

Тишина означала одно из двух. Или батарея отбилась, и тогда всё хорошо, а из тварей они утром шашлык пожарят. Или не отбилась, и прямо сейчас на шашлык пошли их товарищи.

Пять минут по лесной дороге — и они сами узнают.

ㅤ

Павел, охранник лаборатории, бежал домой со всех ног. До дома — пять минут, если поторопиться. С обеда, бывало, и десять, коли жена борща наварит, но налегке всегда быстрее. А сейчас он и вовсе нёсся так, будто за ним черти гнались.

Тяжёлое помповое ружьё, заранее заряженное артефактными патронами, он нёс в руках. По инструкции с территории выносить нельзя, но патриарх, конечно, не стал бы запрещать.

А ещё патронами были набиты все карманы, добавляя уверенности.

Имперских гвардейцев он дождался, пост сдал, и уйти к семье Михаил Александрович ему лично разрешил.

Вот пусть только твари сунутся!

Он поскользнулся на льдинке, едва не попав под колёса тяжёлого внедорожника, отошёл в сторону, пропуская армейские грузовики. Военные мчались на позиции, и это правильно. Вон у них там светопреставление какое творится.

А ему пора на свою позицию.

Жена ждала его на пороге, выглядывая в ночи.

— Почему не в погребе?

— Дети там уже, а я без тебя не могла. Как знала, что ты придёшь.

На то, чтобы спуститься в темноту погреба, ушло меньше минуты. И только заперев тяжёлую бронированную крышку, Павел немного успокоился.

И включил свет.

Укреплённые погреба в деревне появились ещё при его пра-прадеде. И не раз уже спасали жителей деревни при набегах. Только на его памяти таких было уже два. И сидеть приходилось подолгу. Так что ещё после первого раза Павел мало-мальски оборудовал погреб — провёл свет, поставил скамейку. Запас воды в бутылках, кое-какая еда, ведро с крышкой и мешок с торфом — мало ли по нужде приспичит — стояли теперь в погребе всегда. Просто на всякий случай.

И вот случай настал.

— Ну что, располагаемся поудобнее, достаём игры…

Дети, сын восьми лет и семилетняя дочка, сидели молча, с круглыми глазами. Для них это был первый налёт, прошлый случился, когда их ещё на свете не было. Но большие уже, всё понимают… Да и ночная побудка спокойствию никак не способствовала.

Павел вытащил из карманов патроны, расставил их на полочке в дальнем углу, скинул подбитую мехом куртку, аккуратно проверил ружьё. Вроде всё в порядке.

Зубы отбивали чечётку, то ли от волнения, то ли от холода — всё же погреб, не жарко. Жена умница, успела и сама одеться, и детей одеть.

Понемногу всё же успокоились. Достали игру в ассоциации, разобрали карточки.

Всё было спокойно. Стрельба вроде стихла совсем.

— Поди отбились? — спросила жена.

— Так поди, — согласился Павел.

И в этот момент загрохотало так, будто в дом на полном ходу влетел грузовик.

Погас свет.

Завизжали жена и дети, сам Павел вскочил и схватил ружьё на изготовку.

— Тихо! — шикнул он.

Но было уже поздно.

Тварь их почуяла.

Затрещали наверху доски, а следом и заскрежетало железо.

— Люк ведь бронированный… — прошептала жена.

— Конечно, — кивнул Павел, наводя на бронированный люк ствол. — Быстро в угол!

В следующую секунду люк вылетел с петель, как крышка с банки со шпротами. Огромный коготь просунулся в щель и выдрал тяжеленную створку с мясом.

Павел выстрелил, не глядя. Передёрнул цевьё и снова выстрелил в темноту лаза.

Видимо, попал, потому что тварь заскулила, сверху на него капнуло что-то горячее. Защипало лицо, куда попали капли.

Он уже оглох и ничего не слышал, но продолжал стрелять. В свете выстрелов он, наконец, разглядел напавшую на его дом тварь. Огромная клыкастая харя на толстой шее, а вместо лап — перепончатые крылья.

— Да сдохни ты уже!!! — заорал