Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Десятого ноября состоится открытие Марского оперного театра. Это долгожданное событие в культурной жизни нашего города, — продолжила я. — На сцене нового театра можно будет увидеть оперы Верди «Травиата», Чайковского «Евгений Онегин», Бизе «Кармен».

Чтение прервал дикий визг тормозов со стороны дороги и крики. Я оторвалась от телефона. Ого! Набитый людьми пассажирский автобус врезался в переполненную маршрутку так, что она перевернулась. Такая авария не могла обойтись без жертв. Я с интересом смотрела на происходящее. Может, Герберт задумал что-то в этом роде?

Из разбитого окна маршрутки начали вылезать люди. Им помогали случайные свидетели. Движение на дороге остановилось. Двери автобуса не открывались, и кто-то начал выбивать в нём стёкла. Дорога быстро оказалась усеяна мелкими и крупными весело блестящими осколками. Приглядевшись, я поняла, что водитель автобуса без сознания или мёртв. Мужчина лежал без движения, уткнувшись лицом в руль. Что происходило в перевёрнутой маршрутке — мне не было видно. Наверняка водителю и пассажирам на передних сидениях не поздоровилось. А тем, кто ехал стоя, — тем более.

— Сколько же там погибших? — прошептала я.

— Скоро узнаем, — ответил Герберт.

Он поцеловал меня и взялся за руль. Глаза любимого возбуждённо сверкали, дыхание стало учащённым, неровным.

— Поехали, звёздочка, начало было удачным.

— Герберт! Так это сделал ты⁈

— Кто же ещё? Это самый простой способ эффективного служения. А вот и наша новая стража, — он кивнул в сторону дороги. — Обрати внимание на эту машинку, ты её уже видела.

Я вздохнула. Похоже, это внедорожник Иоганна.

— Вижу, что узнала. Джип теперь перешёл к ним, — продолжил Герберт. — Если увидишь вдалеке похожую машину, когда я буду спать, — тут же буди.

Наш автомобиль тронулся с места, быстро перемещаясь в потоке автомобилей.

— Подобные посланники Грааля — прямое оскорбление для меня, — сказал любимый через несколько минут. — Я оторвался от них без малейших усилий. Иоганн и его сын висели бы у нас на хвосте с самого начала. У меня не было бы возможности что-либо сделать. А эти юнцы дали нам спокойно уехать и, судя по всему, гоняли чаи, пока не услышали вселение. Впрочем, через несколько лет они могут превратиться в опасных врагов. Семь, — вдруг произнёс он.

— Что?

— Семь погибших и трое в тяжёлом состоянии. После удачных служений в голове сама появляется информация о жертвах. А ты говорила — двести вселений.

— Но как тебе это удалось?

— Легко. Я стоял у трассы и ждал маршрутку. Рядом должен был оказаться автобус или такое же маршрутное такси. Некоторые из водителей маршруток гоняют так, будто ни одного правила дорожного движения не существует. Мне ничего не стоило внушить парню, чтобы подрезал автобус.

— Демон, — вяло улыбнулась я.

— Он самый, — усмехнулся Герберт. — Не рассчитывал, что в первые дни придётся взять тебя на большое служение, но тебе в любом случае нужно привыкать и получать опыт. Скоро продолжим читать. Кстати, тебе действительно хотелось посмотреть на редкие породы кроликов?

— Нет, — я нервно хмыкнула.

Авария всё ещё стояла перед глазами. Вряд ли я скоро смогу привыкнуть к таким вещам.

— А как насчёт оперного театра? Лили наверняка захочет выйти в свет как минимум на «Травиату» и «Кармен». Это её любимые оперы.

— Лиля любит оперу? — недоверчиво переспросила я.

Вот это неожиданность! Совсем не представляю рыжую ведьму в неудобном красном театральном кресле. Неужели Лиля может наслаждаться оперной арией, рассуждать, как мой отец, о достоинствах певческих голосов и ждать какой-то особо высокой ноты?

— Она — страстная меломанка, — подтвердил Герберт. — Никогда не упускает случая попасть на спектакль. Стоило мне один раз в начале совместной жизни случайно повести Лили в Итальянский театр в Париже — и пришлось ознакомиться с репертуаром всех выдающихся оперных театров мира. Между прочим, мы с ней были на премьере «Травиаты» в середине позапрошлого века. Помню, публика сильно возмущалась сюжетом, а Лили сразу сказала, что «Травиату» скоро оценят по достоинству и что её ждёт большое будущее. Я так понимаю, брать нужно по четыре билета? Синичка ведь тоже любит оперу? Чтобы скорее приходила в себя, её надо будет как-то встряхнуть, куда-то вытащить из дома. Жаль, из-за права победителя у неё ограничена свобода передвижения. Если вы соберётесь прогуляться сами, придётся просить у меня разрешения на каждый шаг.

— В смысле?

Я нахмурилась. И какие ещё сюрпризы есть в законе о праве победителя?

— В прямом смысле, Викуля. По закону она — собственность, так что не может без моего позволения даже выйти из квартиры, — Герберт поморщился. — А значит, будет звонить, если меня нет дома, и спрашивать разрешения на поход в кафе, кино, магазин, в этот ваш колледж…

— Во дворе на лавочке посидеть, — с издёвкой продолжила я.

— Именно, — серьёзно ответил он. — Это закон, и не я его придумал.

Я кивнула. Надо будет поговорить с Лилей, она наизусть знает законы ордена. Может, придумает, как смягчить это правило? Просить у Герберта разрешение выйти в магазин или пройтись по улице — уже перебор. Если Синичка будет постоянно трезвонить ему, когда уедет с Лилей на выходные, и спрашивать, можно ли погулять по набережной или зайти в кафе, нашей судье и самой это быстро надоест. Хотя Танюшка, узнав об этом правиле, может окончательно замкнуться и перестать выходить из дома. Нет, с запретом на передвижения надо что-то делать.

— Куда мы едем? — спросила я.

Машина мчалась уже в пригороде мимо каких-то огороженных складов. Жилых домов не видно. Тут вообще живой души не найдётся, не то что достойного объекта.

— За город.

— Зачем?

— У нас, в конце концов, медовый месяц, — с улыбкой напомнил любимый. — Ты не забыла, звёздочка? Выбирай — машина или гостиница?

— Машина.

— Почему? В гостинице было бы удобнее.

— Ты заставишь меня потерять голову, а в гостинице тонкие стены, — я погладила его по плечу, спустилась к груди. — Мне потом будет неудобно. Да и в машине мы ещё не пробовали.

— Сейчас попробуем, — пообещал Герберт. — Есть тут одно симпатичное место. Не та поляна, не бойся, — добавил он. — Просто берег речки.

Скоро мы уже гуляли по берегу, бросая камушки в спокойную реку. Недолго ей было оставаться спокойной: погода начинала портиться. Солнце спряталось за облаками, небо заволакивали тёмные тучи.

В нескольких метрах от берега начиналась старая роща, она тянулась далеко, конца деревьям и кустам не было видно. Среди серых стволов иногда белели берёзы. Я углядела несколько ореховых деревьев, вокруг них в пожухшей траве устилали землю опавшие грецкие орехи и жёлтые и коричневые листья. Между деревьями в нескольких местах пролегали