Главный инженер 2 - Вадим Фарг

что подписался. Аренда выросла почти в два раза, поставщики подняли цены на сырьё, а тут ещё эти сетевики проклятые открылись прямо через дорогу, и все люди пошли к ним. У них там кофе на три копейки дешевле, выпечка выглядит ярче из-за химии и работает удобное приложение, а еще есть дурацкие бонусы с наклейками, на которые народ клюёт как ненормальный. — он тяжело вздохнул, — А у меня очередной кредит висит мёртвым грузом, повару и продавцам надо платить зарплату, а денег в кассе хватает только на то, чтобы закрыть вчерашние дыры. А еще и семью кормить надо. Видимо придётся закрывать все к чертовой матери.

Он говорил всё это не столько мне, сколько самому себе.

— Это ваше кафе или вы просто переживаете за чужой бизнес? — задал я прямой вопрос, кивнув головой в сторону стеклянного киоска.

— Моё это детище, вернее, раньше оно было моим, а теперь банк и арендодатель каждый день спорят между собой, кто хозяин этой стеклянной будки. — горько усмехнулся он.

— Оборот просел именно после того, как сетевики открыли свою точку через дорогу, или проблемы с цифрами начались раньше, просто вы их не замечали? — уточнил я, включая свой привычный режим аналитика.

Он удивлённо приподнял брови и посмотрел на меня гораздо внимательнее, словно пытаясь понять, кто я такой.

— Вы случайно не бухгалтер или какой-нибудь финансовый аудитор, раз задаёте такие вопросы? — с подозрением спросил он.

— Нет, я обычный строитель, который ремонтирует людям трубы и чинит проводку, — ответил я, не моргнув глазом, и отпил немного кофе.

— Строитель, говорите, — он недоверчиво хмыкнул, качая головой. — Ну тогда вы точно должны знать, как оно бывает в нашей жизни, когда вложил все деньги, построил что-то с душой, а потом приходит кто-то большой и толстый, ставит рядом свою красивую картонную коробку и забирает у тебя всё.

— Знаю, я много таких коробок видел, только сама по себе коробка конкурента бизнес не убивает, настоящий бизнес убивает другое, — твёрдо произнёс я, отставляя пустой стакан в сторону. — Можно мне посмотреть ваши распечатки, чтобы наш разговор стал предметным?

Он замялся на несколько секунд, но потом всё же медленно протянул мне папку. Видимо он уже дошел до той стадии отчаяния, когда человек готов доверить свои проблемы случайному прохожему. Я быстро пробежал глазами цифры, выхватывая стоимость аренды, объёмы закупок, динамику выручки по месяцам, график поставок и процент списаний. Любой малый бизнес напоминал старую хрущёвку, где трещины и гнилые трубы видны сразу, если проверяющий точно знает, в какие тёмные углы нужно светить фонариком.

— Вас как зовут, уважаемый владелец? — спросил я, возвращая ему бумаги.

— Олег меня зовут, — хмуро буркнул он, забирая папку обратно.

— Максим, будем знакомы, — кивнул я. — Так вот, Олег, вашем бизнесе есть две ошибки, первая из которых заключается в том, что вы «в лоб» пытаетесь конкурировать с крупной федеральной сетью. Это финансовое самоубийство, потому что у них оптовая закупка в разы дешевле, а маркетинговые бюджеты огромные.

Олег замер, и теперь смотрел на меня не с усталостью, а с явной заинтересованностью.

— А вторая ваша ошибка заключается в том, что у вас логистика выстроена как у наивного ребёнка, который верит поставщикам на слово и берёт всё, что они ему впаривают, — продолжил я не давая ему опомниться. — У вас слишком много списаний по скоропортящейся выпечке, слишком широкий и бестолковый ассортимент для места с такой слабой проходимостью и вы упорно держите в меню те позиции, которые люди покупают раз в месяц.

Олег нервно дёрнулся, словно я ударил его по лицу, и судорожно сглотнул.

— Послушайте, Максим, но ведь списания испорченного товара есть у всех, кто работает в общепите, это неизбежные издержки, — попытался он оправдаться, хотя голос его заметно дрожал.

— Плановые списания есть у всех, это правда, но в вашей конкретной математике они выглядят так, будто вы наняли отдельного прожорливого сотрудника на высокую зарплату, который целыми днями ничего не делает, а просто сидит и жрёт, — отрезал я, показывая пальцем на нужную строчку в его распечатке.

Он опустил взгляд на бумаги и посмотрел на цифры так внимательно, будто видел их в первый раз, хотя я был уверен, что он изучил их вдоль и поперёк. Но вот в том то и проблема, что можно смотреть на цифры, а можно понимать их смысл, и второе встречается гораздо реже чем первое.

— И что мне теперь со всем этим счастьем делать, просто закрыть киоск, уволить людей и пойти работать в такси, чтобы отдавать долги банку? — тихо спросил он, понурив голову.

— Нет, вам нужно просто перестать играть в чужую игру по чужим правилам, где вы изначально были обречены проиграть, — ответил я, поднимаясь с лавочки и поправляя куртку. — Сетевики продают быстрый и безликий стандарт, который будет дешевле, ярче и одинаково на вкус в любой точке города. Вы не должны продавать то же самое, вам нужно бить прицельно не по всем случайным прохожим, а исключительно по тем людям, кто готов переплачивать за нормальную человеческую еду рядом со своим домом. Уберите к чёртовой матери половину старой выпечки, оставьте всего пять позиций, но сделайте так, чтобы они всегда были свежими и вкусными. Сделайте нормальные сытные завтраки для местных жителей, а не для той торопливой толпы из торгового центра, которой плевать на качество. Горячая каша, домашний омлет, наваристый суп, хороший крепкий кофе и свежий пирог дня, а не двадцать видов пластиковых булок, которые каждый вечер благополучно отправляются на помойку. Заключите прямой и жёсткий договор поставки только с одной проверенной пекарней или вообще пеките пару позиций сами, если у вас или ваших сотрудников есть руки, растущие из нужного места. И самое главное, Олег, поменяйте вывеску, сделайте ее запоминающейся, не будьте безликим киоском. У вас много потенциальных покупателей — здесь живут пенсионеры, гуляют уставшие матери с детьми, ходят работяги, а через дорогу расположено несколько офисов, в которых сидят клерки, которые тоже хотят есть. Дайте всем этим людям простую и понятную причину приходить со своими деньгами именно к вам, а не к пластиковым конкурентам.

Олег молчал так долго, что я уже начал сомневаться, понял ли он хоть слово из моей тирады. На его лице застыло выражение человека, которого не попытались утешить, а