Главный инженер 2 - Вадим Фарг

— Вот и отлично, я рад это слышать, — кивнул я, хотя он не мог меня видеть. — Только запомни: правила в моей структуре будут жёсткие, дисциплина железная, за любые косяки, пьянство или воровство буду спрашивать строго и без скидок на возраст.

— Да я уже понял, какой ты человек, Максим, не слепой, — усмехнулся он. — Зато ты своих работников не кидаешь на деньги, ценишь чужой труд и за спиной не прячешься, когда проблемы начинаются. А дисциплина — это дело нужное, без неё любой бизнес в бардак превращается.

— Я не кидаю тех людей, которые честно работают и приносят мне реальную пользу, — отрезал я.

— Значит, мы договорились, — подвёл итог Степаныч. — Буду завтра утром как штык со всем своим инструментом, жди.

Я сбросил вызов, убрал телефон и ещё раз медленно обвёл взглядом стены гаража. Они по-прежнему были сырыми и холодными, но теперь я видел в них надежную структуру. Точно так же, как и в моей новой жизни в этом чужом, но уже ставшем родным теле Смирнова. Снаружи всё это пока выглядело бедновато и несерьезно… но именно с такого обычно начинается что-то настоящее. И я постараюсь построить новый дом заместо того из которого меня вытолкнули.

Глава 15

Следующие несколько дней я почти не появлялся в квартире. Заходил только быстро поесть, насыпать корма Дюбелю, принять душ и поспать несколько часов, чтобы затем снова уехать в гараж. Квартира встречала меня тишиной и недовольным взглядом кота, но всё это было временным явлением. Главным объектом стал гараж.

Степаныч, как и обещал, приехал помогать и старался по-человечески, так, что я и слова сказать против не мог. Да и не хотел, если честно, всё же он работал, а не портил. Правда, сам Степаныч любил побухтеть. Но это можно списать на возраст.

— Максим, я тебе так скажу, я могу подсобить по-человечески, но ты мне эти деньги каждый день в карман не суй, мне неловко, я ведь не мальчишка на подхвате, я исключительно по дружбе пришёл, — проворчал он.

— Степаныч, по дружбе обычно чай пьют и байки рассказывают, а восемь часов подряд таскать хлам, резать профиль и держать тяжелые листы утеплителя, это уже работа, — спокойно ответил я, подходя к нему и протягивая сложенные купюры, делая это без всякой показной щедрости, просто отдавая ровно ту сумму, сколько стоил день хорошего мастера. — Ты теперь работаешь со мной, а значит, получаешь по-честному и без лишних разговоров. Если не хочешь брать деньги, я просто найму другого человека, а ты будешь стоять рядом, смотреть и нервничать, что этот новенький всё делает криво и неправильно.

Степаныч внимательно посмотрел на протянутые деньги, потом перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнул, плюнул под ноги и всё-таки взял купюры.

— Шантажист ты, Максим, самый натуральный шантажист, только больно культурный и правильный, — буркнул старик, аккуратно пряча деньги во внутренний карман куртки. — Ладно, раз уж ты такой принципиальный начальник, тогда я и работать буду не как сосед по подъезду, а как человек с официальной зарплатой. Только потом не ной и не жалуйся, если я тебе на все твои косяки пальцем показывать буду.

— Именно для этого я тебе и плачу, чтобы ты смотрел в оба.

Степаныч относился к той редкой породе людей, которые с виду разваливаются, постоянно ругают погоду и правительство, жалуются на больные суставы и растущие цены в магазинах. Но стоит только дать им в руки нормальный инструмент и поставить чёткую задачу, как внутри них моментально включается мотор советской школы.

Мы методично сняли со стен все гнилые деревянные рейки, выровняли цементным раствором места, где кирпичная кладка уходила волной, прошлись по бетону металлической щёткой, сбивая труху. Я выбивал перфоратором слабые участки, а затем мы тщательно загрунтовали всё, что ещё могло держаться на стенах. Я делал это не ради красивой картинки или эстетики. Гараж должен был стать сухим, теплым и безопасным местом. Сырость убивает любой инструмент, холод сковывает и ломает руки, а плохая электропроводка убивает самого владельца. Мне пока умирать было рано, учитывая мой список людей, которым я ещё не успел испортить жизнь.

Утеплением я занялся лично, превратив этот процесс в своеобразную медитацию. Я не выбирал материалы по принципу дешевизны, как это обожали делать в половине подрядных контор, а взял качественные пенополистирольные плиты, плотные, и упругие, без осыпающейся крошки и с идеально ровной геометрией. Я брал каждый лист в руки, чувствуя его лёгкий вес и шершавую фактуру.

Аккуратно подрезал края строительным ножом, и теперь каждый лист вставал между металлическими направляющими плотно, не оставляя даже миллиметровой щели. Я проводил ладонью по стыкам, проверяя посадку, прижимал плиту к стене, отходил на шаг и снова внимательно смотрел «Аналитическим взором»

Я видел, где плита чуть выгнулась от напряжения, где между бетонной стеной и профилем мог остаться незаметный мостик холода и где длинный саморез может уйти в слабую пустоту бетона. Именно в таких незаметных мелочах пряталась настоящая инженерия. Не в ярких презентациях для совета директоров, а в том, чтобы морозной зимой в мастерской не тянуло сквозняком по ногам, а защитный автомат не выбивало от каждого щёлка электрочайника. Работа руками успокаивала, монотонные и точные движения помогали утрясти все лишние мысли, раскладывая их по полочкам.

Проводку я решил делать основательно и сразу с запасом прочности. Это вам не старая панелька, где одна розетка держит на себе чайник, стиральную машину, микроволновку, телевизор и ежедневные молитвы хозяйки. В этом гараже будут одновременно работать сварочный аппарат, мощная болгарка, зарядные устройства, воздушный компрессор, яркий свет, а в будущем, возможно, и токарный станок. Аппетит у рабочей базы растёт вместе с поступающими задачами. Я закрепил на стене вместительный щиток, аккуратно развёл медные линии, терпеливо зачищая каждую жилу. Подписал чёрным маркером все автоматы защиты, протянул кабель в серой гофре, педантично закрепив её клипсами по заранее отбитой лазерным уровнем разметке. Степаныч стоял внизу, держал стремянку и косился на меня с явным уважением, которое он старательно пытался спрятать за своим привычным стариковским ворчанием.

— Ты чего, прямо электриком родился, что ли, всё так ловко крутишь? — удивлённо спросил он, задирая голову, когда я в очередной