Главный инженер 2 - Вадим Фарг

— В этой конкретной жизни я сантехник, — спокойно ответил я, даже не отрывая взгляда от собираемого щитка и продолжая методично затягивать винты. — В грамотно выстроенной системе любой уважающий себя специалист должен понимать работу смежных узлов. Вода по трубам без электричества не ходит, насос без подключённой автоматики мёртв, а автоматика без хорошей защиты, это просто пожар в рассрочку.

— Красиво говоришь, зараза ты эдакая, я бы так своему бывшему начальству сказал, — усмехнулся старик.

— Начальство обычно не любит слушать правду, потому что она сильно портит им красивую отчётность.

Степаныч засмеялся, закашлялся в кулак, потом неспешно достал из кармана помятую пачку сигарет, виновато посмотрел на меня и молча убрал её обратно. Я ничего не сказал. Просто внимательно посмотрел на него сверху вниз. Иногда один правильный взгляд экономит много слов и существенно снижает расходы на медицину.

Больше всего удовольствия мне приносила работа с металлом. В процессе резки и сварки было что-то предельно простое, честное и почти гипнотически успокаивающее. Железный профиль никогда не врал. Он мог быть изначально кривым, покрытым ржавчиной, с отвратительным заводским швом, но он никогда не изображал из себя преданного друга. Металл не улыбался на чужих похоронах и не выводил втихаря активы через подставные фонды. Он всегда показывал, кто он есть на самом деле, прямо здесь и сейчас. Его можно было зачистить лепестковым кругом до блеска, отрезать болгаркой, выставить по уровню, прихватить сваркой, проверить углы и усилить треугольной косынкой.

Новый рабочий верстак я собирал лично для себя, поэтому не экономил ни на толщине используемого металла, ни на качестве креплений. Сварная рама вышла монументально тяжёлой, с запасом прочности, как те самые решения, которые переживают гнилых людей. Я неторопливо нарезал заготовки, снимал заусенцы напильником, бережно раскладывал детали на полу, проверял диагонали рулеткой. Затем надевал на голову сварочную маску, брал в руки держак и варил конструкцию плотными и красивыми швами.

Степаныч первое время пытался мной командовать, но довольно быстро понял, что я не просто свариваю железку, а создаю вещь. После этого он начал помогать мне без лишних вопросов. Вовремя подавал тяжёлые струбцины, ровно держал длинный профиль, отмерял рулеткой, проверял плоскости, а иногда и спорил со мной. Спорил он правильно, не ради глупого стариковского самоутверждения, а исключительно потому, что чувствовал и видел технические узлы своими мозолистыми руками.

В таких простых людях было в сотни раз больше пользы, чем в десятке холёных выпускников элитных бизнес-школ. Эти мальчики в дорогих костюмах могли нарисовать красивую стратегию развития на графиках, но в жизни не отличили бы клиновой анкер от пластилинового дюбеля.

— Слушай, ты вот тут полку немного ниже сделай, — уверенно посоветовал Степаныч, присев на корточки и постучав пальцем по боковой стойке верстака. — А то поставишь потом сюда ящик с инструментом, и будешь каждый раз об него локтем цеплять, материться на весь гараж и говорить, что старый дурак Степаныч тебя вовремя не предупредил.

— Принято в работу, — коротко кивнул я, отмечая мелом новое место для сварки.

— И даже спорить со мной не будешь ради приличия?

— А какой мне смысл спорить с человеком, который говорит правильные вещи?

Он удивлённо замолчал, словно я его оскорбил чем-то совершенно непривычным и ломающим его картину мира, а потом громко фыркнул.

— Вот именно за такие слова тебя и опасаться надо, нормальный начальник на стройке сначала орёт матом, потом делает всё по-своему, а потом обвиняет во всех бедах простых работяг, а ты стоишь и слушаешь, непорядок это.

— Обещаю исправиться, когда стану депутатом.

— Не дай бог нам такого счастья, — ответил Степаныч и перекрестился гаечным ключом, который держал в руке.

* * *

К вечеру третьего дня непрерывной работы гараж начал меняться буквально на глазах. Кривые стены стали ровными и светлыми, промёрзший пол я вымел, промыл и покрыл специальным полимерным составом, чтобы бетон больше не пылил под ногами. Освещение я выстроил яркое, но мягкое и не слепящее глаза, проведя отдельную усиленную линию светодиодных ламп прямо над верстаком. Блоки розеток я вывел ровно в тех местах, где рука мастера сама будет их интуитивно искать, а не там, где когда-то много лет назад случайно оказался брошен кусок кабеля. Прямо над входными воротами я закрепил простую, но качественную камеру, а внутри помещения установил датчик открытия дверей. На стене появились удобные магнитные рейки и перфорированные панели под ручной инструмент, и каждый гаечный ключ или пассатижи получили своё законное место. Это казалось сущим пустяком, но именно такие детали экономят уйму рабочего времени, сберегают нервы, а порой и человеческие жизни, когда мастер в критический момент не мечется в поисках нужной отвёртки, а не глядя берёт её с привычного места.

Вечером я наконец-то остался в гараже один. Степаныча я отправил домой пораньше, потому что заметил, как он начал всё чаще садиться на табуретку, тяжело дышать и делать вид, что просто внимательно рассматривает ровность залитого пола. Старик долго возмущался, махал руками, доказывал, что он ещё не старый дед, что я его слишком рано списываю со счетов, но в итоге сдался и ушёл. Перед самым уходом он долго топтался у металлических ворот, придирчиво осматривал взглядом мощный верстак, аккуратную проводку, утеплённые ровные стены, а потом сказал на удивление тихо:

— Хорошее и правильное место у тебя выходит, Максим, прямо с душой сделано.

Я только молча кивнул в ответ. В моём прежнем мире слово «душа» в применении к строительному объекту всегда означало неоправданно дорогой дизайн, пафосную подсветку фасада и лживую маркетинговую легенду для выгодной продажи. А здесь и сейчас оно означало лишь то, что два взрослых мужика несколько дней подряд честно работали и нигде не халтурили.

Я медленно опустился на табурет перед новым верстаком, положил уставшие ладони на холодный металл столешницы и на несколько минут просто замер, наслаждаясь моментом. В утеплённом гараже тихо и ровно гудел масляный обогреватель, где-то за соседней стеной с грохотом хлопнула дверь машины, по ряду проехал чей-то автомобиль, хрустя грязным мартовским льдом под шинами. Я прикрыл глаза и попытался снова поймать то странное внутреннее состояние, в котором обычно появлялся системный интерфейс.

Я делал это не как фокусник, который ждет появления кролика из пустой шляпы, а как грамотный инженер, который методично проверяет систему после