Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

— Да, только не из конторы. Но с вашими работать приходилось, — невозмутимо ответил я.

— Меня Павел зовут, говорят, ты неплохо массаж делаешь? У меня спина побаливает последнее время, посмотришь? — привычно обтекаемо напросился на массаж специалист из КГБ, который и газовый ключ, как подозреваю, увидел лишь в этом здании. До этого он для ремонта труб, похоже, вызывал дежурного сантехника. Но, учитывая, что кроме ЕБН и Коржакова никто в этом здании не знал, что я умею массажировать, совершенно ясно, откуда пошла информация. Поэтому я не стал выпендриваться и называть цену массажа, иначе моментально вылечу делать бизнес на улице.

— Ладно, ложись, посмотрю. Больничной карты у тебя с собой нет, конечно?

Совершенно «случайно» в нашем кабинете оказалась кушетка, куда и лёг мой первый клиент в здании Верховного Совета. Не ожидая ответа, сделал короткий массаж, так не нащупал никаких изменений позвоночника. Явно «водопроводчик» был здоров, как бык, в таком-то возрасте?

— Вроде всё, своим приятелям скажи, чтобы больничную карту брали в следующий раз. Я не Чумак и Кашпировский, больные места не вижу. А нащупать не всё могу, часть травм и пропущу, когда спинные мышцы сильные. — Так началась моя работа у Ельцина в самом начале.

Уже на второй день я принялся обживаться, знакомиться с соседями из обслуги, разными помощниками и тому подобными сотрудниками. Большинство из них оказались коммуникабельными общительными парнями. Не хуже меня. Естественно, практически все из них сотрудничали с КГБ или были аттестованными сотрудниками. И это понятно, хоть со времён Хрущёва была законодательно запрещена разработка партийных и советских работников, руководство КГБ находило выход из положения. Особенно в восьмидесятых годах, когда с «воцарением» Андропова сама контора получила массу полномочий. Тем более, это ментам было официально запрещено разрабатывать партийные и советские органы, сам читал такой приказ, врать не стану.

Но кто мешал Андропову отменить такое ограничение для своих бывших подчинённых? Даже если официально разработка «патрициев» не была отменена, кто мешает бывшим сотрудникам КГБ устраиваться после выхода на пенсию, например, охранниками, электриками и прочими юристами в партийные и советские органы? И все знают поговорку, что бывших комитетчиков не бывает. А комитетчиков за свою первую жизнь я насмотрелся достаточно, в том числе и засланных в ряды уголовного розыска. Все они были парни умные, коммуникабельные и всегда крутились в центре неформальной общественной жизни. Отлично понимаю, иначе откуда им информацию о настроениях и возможных преступлениях в среде офицеров брать?

Что интересно, когда эти «засланцы» в девяностые годы уже не стеснялись признаваться в специальной службе, никто из оперативников этому особо не удивился. Практически все опытные менты их вычислили, да и после их переезда в другие города мы продолжали созваниваться и встречаться до преклонных лет. Не было никакой обиды, служба есть служба. Если я не совершаю преступления, пусть хоть десять человек будут за мной следить, не жалко. Так и здесь, с первых дней я старался подружиться практически со всей обслугой, признаваясь, что выгляжу милиционером из-за работы в армии особистом. Поверили или не поверили, не могу сказать, но к Ельцину меня допустили только через неделю. Причём, на этот раз вручили больничную карту, и клиент лёг на кушетку.

— Чего сидя не стал массажировать, как в деревне? — поинтересовался ЕБН после сеанса.

— В горизонтальном положении позвоночник не нагружён, массаж идёт лучше. Вы же строитель, понимаете разницу между нагруженной балкой и свободной консолью. — Блеснул я знанием сопромата, хотя пример не совсем корректен. Впрочем, уверен, к своим шестидесяти годам руководящей работы ЕБН давно забыл сопромат.

Так что неделю у меня был массаж Ельцина, а в перерывах — редких желающих. После чего опять образовалась лакуна, которая постепенно заполнилась снятием похмелья. Я давно искал случай продемонстрировать это умение, но среди комитетчиков встретить похмельного сотрудника с утра проблема. Выручили меня наши водители. Я частенько заглядывал в гараж, у водителей часто болит поясница. Там и заметил одного работягу с характерным запахом и мучительным выражением лица.

— Александрыч, давай тебе похмелье сниму. Я умею, массаж ведь никого пока не угробил? — предложил я водителю лет пятидесяти. Тот кивнул, говорить ему было откровенно тяжело. Похмелье я снял за пять секунд.

— Запах убирать не умею, сам думай, как от запаха избавиться. — Пожал я плечами, покидая гараж.

Через пару дней о таком полезном умении знали не только водители и автослесари, но и все заинтересованные лица. До такой степени, что утром в понедельник ко мне зашёл озабоченный Коржаков, выставивший жестом Ирину, мою начальницу за двери.

— Похмелье надо снять у него, сможешь? — тихо, буквально на ухо попросил полковник.

— Пойдём, — без рассуждений я пошёл в кабинет Председателя. Даже вставать не пришлось, по офицерской привычке при входе полковника я сразу встал. Буквально через пять секунд лицо Ельцина порозовело, разгладилось, глаза стали ясными. Мужчина пришёл в себя и чуть не обнял меня, но помешал стол, за которым он сидел.

— Спасибо, Федя, от всей души спасибо, благодетель. — Пожал мне руку ЕБН, чтобы подойти к окну кабинета, насладиться утренним солнцем.

— Не забудь о подписке. — Проводил меня в приёмную Коржаков. Да, со всех сотрудников здания брали стандартную подписку о неразглашении. Уж и не вспомню, сколько я таких подписок дал в своих двух жизнях.

После этого в моей жизни наступила некоторая суета, не проходило и дня, чтобы два-три человека не приходили ко мне в кабинет, вызывая в коридор. Якобы покурить на лестничной площадке. Где могли ожидать до трёх-четырёх страдальцев, гулявших вместе накануне вечером. Моя известность среди сотрудников и начальства росла день ото дня. Даже начали приглашать с других этажей, что не давало мне никакой пользы. Ни одного знакомого персонажа среди клиентов так и не встретил. Как говорится, ни Бурбулиса, ни Гайдара, ни Чубайса в свои клиенты не получил. Правда, я никогда не был политически подкован, мог просто не узнать.

При моей работе оперативника не до политических новостей было в прошлой жизни, не каждый день домой ночевать приходил. Какие уж тут новости? Поэтому, сомневаясь, что узнал бы Яковлева или какого-нибудь Бурбулиса при встрече. Но привычки оперативника никуда не денешь, запоминал и запоминал, наводил связи среди обслуги и мелких клерков. Не забывал, что девятнадцатое августа приближается. За неделю до этой даты обратил внимание, что атмосфера в Белом доме