Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

к краю смотровой площадки. Ветер тут же попытался сорвать с меня плащ, но у него ничего не вышло, отчего по нашим с Ягишной ушам ударил разочарованный вой.

— Не думал, что тебя можно выбить из колеи, — сказал я собеседнице.

— Совсем не понимаю, что со мной творится, — всё также тихо ответила та. — Я сама не своя. Ты же видел, что вчера с упырями сталось? А ведь я не хотела, но разум словно затуманился… Вот и думаю теперь, а что, если у меня и прежде не получалось собой владеть? На что я вообще способна в таком состоянии?

— Поживём — увидим, — философски рассудил я.

— Не хотелось бы.

— Жить или видеть? — я повернулся к женщине.

Ягишна помедлила с ответом.

— Наверное, и то, и другое, — выдохнула она.

— Хм… — пройдя по площадке туда-сюда, я остановился перед колдуньей. — Даже не знаю, что хуже — видеть тебя такой или сносить твои былые пошлые намёки.

— Мне бы твои проблемы, — улыбка Ягишны вышла печальной. — Говорю же, я словно сама себе не хозяйка. Будто потеряла себя где-то в Подземном мире, а теперь по частям ищу. Как отражение в разбитом зеркале. Понимаешь?

Врать я не стал.

— В полной мере — едва ли. Такое не понять, не испытав на своей шкуре.

Ягишна поджала губы.

— Тогда лучше и не понимать вовсе. Никому бы такого не пожелала.

— В таком случае, то не так уж ты и плоха, как думаешь, — ободряюще улыбнулся я.

И пусть та ответила на улыбку, но голос её оставался печальным.

— Как бы ещё хуже не оказаться. — Ягишна встала и пошатнулась.

Я едва успел её удержать.

— Голова кружится, — часто заморгала женщина, касаясь виска. — И ноги подкашиваются…

— Тебе нужно отдохнуть, — подхватив колдунью на руки, я отнёс её вниз и уложил на кровать. — Поспи хоть немного. Если что-то понадобится, то позови меня или Кузьмича.

Кикимора тут же оказалась подле меня, дёрнула за штанину и указала пальчиком себе на грудь. Выглядела она при этом весьма недовольно.

— Или Дусю, — добавил я. — Но тут уж на свой страх и риск.

Маленькая помощница незамедлительно сильнее надула губы и ущипнула меня за ногу.

— Вы славно ладите, — заметила Ягишна. — А я вот и не помню, как с тобой обходилась, — она поглядела на забравшуюся на край кровати кикимору. — Наверняка дурно, да?

Дуся неопределённо пожала плечами и уселась, свесив ноги. На Ягишну она теперь поглядывала пусть и настороженно, но без страха. Эх, умела бы она говорить…

Видимо, колдунья подумала об этом же, так как осторожно спросила.

— Скажи, я… вредила детям?

Когда Дуся задумалась, глаза Ягишны испуганно расширились. Кикимора же вновь пожала плечами.

— Не помнишь?

Дуся замотала головой.

— Она не знает, — пояснил я и сам обратился к маленькой горе-помощнице. — Ты давно знаешь Ягишну?

Утвердительный кивок.

— До того, как она пришла в эти края?

Отрицательный ответ.

— Вы познакомились, когда лес уже вырос?

Кикимора снова кивнула.

— Сколько зим минуло с тех пор? — решила зайти с другой стороны Ягишна. Но, несмотря на находчивость, её ждало лишь разочарование, ведь Дуся не умела считать, поэтому сделала жест, словно показывала, какую огромную рыбу она поймала на рыбалке.

— Очень много, — перевёл я.

Дуся обрадовано закивала.

— Да уж, — выдохнула Ягишна и без сил откинулась на подушки, — каши с тобой не сваришь…

— Это ты зря сказала, — пробормотал я, глядя вслед стремительно удаляющейся кикиморе.

— Куда это она? — озадаченно спросила колдунья.

— Очевидно же, — мою речь ненадолго прервал звук разбившегося на кухне горшка, — варить кашу. Она… — и снова что-то разбилось, а потом послышались торопливые шаги Пирожка. Значит, на полу оказалось что-то съестное. Следом за псом на кухне оказался и Кузьмич.

— Дурында! — заорал он таким тоном, будто кричал «полундра». Хотя, в случае со взявшейся за дело кикиморой, морское или пожарное предупреждение об опасности тоже вполне подходило.

Бам!

И вновь мой импровизированный глиняный сервиз понёс очередную потерю.

— Пора переходить на деревянную посуду, — пробормотал я.

Ягишна же рассмеялась, причём не томно, наигранно или зловеще, а чисто, звонко и от души. У неё на глазах даже слёзы выступили, причем вовсе не от горя.

— Весело тут у вас, — сквозь смех произнесла колдунья.

— Ага, обхохочешься, — скептически отозвался я, вполуха слушая, как Кузьмич упражняется в красноречии, реагируя на очередной «бабах».

Но тут мои обострённые чувства уловили, как вода в подземной пещёре всплеснулась не так, как прежде. Всплеск повторился, а затем раздался взволнованный голос Богуша.

— Яр! Яр, беда!

Ягишна вопросительно уставилась на меня, но я жестом велел ей оставаться на месте, и, коротко бросив:

— Разберусь, — пошёл встречать очередного гостя.

С Богушем мы столкнулись уже на лестнице. И, раз водяной отрастил ноги и вышел на сушу, дело действительно было серьезным.

— Что стряслось?

— Гена пропал! — выпалил застывший на деревянных ступенях Богуш. — Запруду его, которая у горы, ливнем размыло. Теперь ума не приложу, где его искать!

— Не было печали, — я бросил взгляд через плечо и увидел появившуюся в дверном проёме Ягишну.

— Здравствуй, красавица, — тут же расплылся в широченной улыбке водяной. Его слова свидетельствовали о том, что и владыка рек прежде не был знаком с колдуньей. Богуш же шутливо толкнул меня в плечо и заговорщически подмигнул. — А ты времени даром не теряешь, а?

Услышав это, я подумал, что едва ли вынесу, если прежняя Ягишна с её пошлыми шуточками объединится с Богушем. Но, к счастью, водяной живо вернулся к своей проблеме, отчего его взгляд стал донельзя жалобным.

— Помоги Гену найти, а?

Я ещё раз посмотрел на Ягишну.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила та.

— Ладно, — сказал я Богушу, — пошли искать твоего горемыку.

И мы пошли. Водяной переместился через воду, а я шагнул сквозь лес. У запруды под Белой горой мы оказались почти одновременно. И если раньше тут был небольшой живописный прудик, то теперь разлилось едва ли не целое море. Суетящиеся на дальнем берегу бобры едва увидели меня, тут же пожаловались на то, что