Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

желая делиться сокровенным, а вот путешествие в Мексику вдохновило меня на новые работы. Коллекцию из десятка картин я быстро распродала, получив за них неплохие деньги. На вырученную сумму решила купить родителям тур на пару недель и отправить их отдыхать, куда они выберут.

Стоял знойный и сухой август, мы с Лиз решили обмыть такое событие и пошли в бар, где просидели до середины ночи. Начали за здравие, а кончили, как говорится, за упокой: обсудили хорошее – ее фотосессии для крупных журналов и мою выставку, а следом и плохое, помянули даже Падре, выпив за него по два шота, не преминули потрепаться о назойливости Марка, его очередном желании «развестись», которое развеселило нас до полуобморочного хохота; о разбитых сердцах и женской доле мы заговорили уже ближе к полуночи, зашли чуть ли не в философию жизни и смерти, но каким-то чудом разговор зашел об ангелах:

– Скай, те картины в мастерской, что ты прячешь… – Лиз упрямо смотрела в мои глаза и мялась, решая, как преподать правду, чтобы меня не обидеть. – Прекрасные и ужасающие. Когда я смотрела на них, меня скрутило неведомое чувство, испугали эти неземные пейзажи, крылья, и голубые глаза, смотрящие сквозь душу. Нет, не голубые…

– Аквамариновые, – помогла я, нервно сглатывая и отпивая из бокала.

– Клянусь, я не могла есть весь день, меня преследовало ощущение чужого присутствия, слежки. Не бери на свой счет. Ты написала жутко реалистичные работы. Это похоже на одержимость. Эмоции, боль, страх, слезы и падение в гребаный Ад. Ты же изобразила мужа с крыльями. Это ведь он? Я узнала по глазам. Ты и не пряталась. Но крылья?

– Верно.

– Почему ангелы, Скай? Почему они? Ты не просто так спрашивала меня о них? Тебе тоже снятся сны?

– Сны? Ты видела сны с ними?

– И часто, – подруга отвела взгляд и перекатила в руках бокал.

– Расскажи. Прошу. – Я схватила ее за ладонь. – Как давно ты видишь их?

– С рождения.

– Что?! – Вспыхнула я от ревности. Я-то их видела вживую, трогала перья, прикасалась, общалась, любила, но ангелы никогда мне не снились ранее до Срединного, даже сейчас Аиррэль покинул меня, больше не приходил. Они все оставили меня, бросили здесь. На Терре. Одну. Злость вспыхнула в груди, жгла сердце, оттеняя разум на дальние подкорки: «Заберите меня! Я хочу к моему мужу! Разве я так много прошу?! Черт возьми! Крылья… Красивые и жестокие ангелы, но я хочу к ним. К нему. Я даже научусь драться, буду рядом, слушать приказы, не перечить. На все готова. Пусть Аиррэль прикажет вернуться к нему. Пожалуйста».

– Да, но в детстве сны были иные. Суть забывалась, стоило мне открыть глаза, кроме одной детали… малины. Помню эту ягоду, как я ем малину и взмываю на золотых качелях до золотых облаков. Точнее, не я, а та, за чьей жизнью я наблюдаю.

– Ты уверена, что наблюдаешь?

Она кивнула.

– Сейчас меня преследует один и тот же сон.

– И?.. – с нетерпением подалась ближе к подруге, впитывая каждое слово.

– Ты решишь, что я сексуально озабоченная, которую возбуждают собственные фантазии. – Лиз медлила и усмехалась, а мне было плевать на этику. – Темное место. Черный рояль. Двое: девушка и мужчина. Они совокупляются и смеются. Они счастливы, Скай, а я словно невидимый наблюдатель.

Я начала перебирать все возможные рояли: одно я видела у Люцифера, другое – у Велиала. Темное место? Видела только одно, там, где стоит замок демона, но сколько еще я не знаю. Это могут быть и не эти мужчины, а другие и неизвестное место. Я даже не знаю, где находится темный замок и как называется слой? Да и что я вообще знаю о Велиале? Почти ничего. Демон, трепетно хранил свои секреты, может даже Аиррэль не знает все его тайны, уловки и планы. Велиал загадочный, как, впрочем, и все они: Люцифер, Аиррэль, его братья. Они показывают только то, что хотят, и скрывают истинные лица под масками. Аир стал открываться мне, подпустил и держал на коротком поводке. Велиал прав. Муж никогда не собирался меня отпускать. Нужно быть дурой, чтобы не понять – ангелы и демоны делают то, что посчитают нужным для достижения целей, будут убивать, перешагивать, добьются результата иными путями, но придут к цели. Жутко прекрасные монстры – одни с белыми крыльями, другие с черными, только в обоих случаях, на какой бы стороне ты ни очутился, будет больно. И все же… я любила их. Скучала по их играм, по играм бездушных бессмертных, по эмоциям, по мирам, по существам, по ощущениям, будто я жила только там… с ним. С моим личным монстром, который благодушно полюбил меня. Раньше я не понимала, почему он так говорил, теперь мне все равно кто он, скольких убил, пытал, манипулировал. Хочу к нему, и все. Вспомнила его поворот в мою сторону после уничтожения очередного пленника, когда нас с Мелиссой поймали, тогда он испугал меня подавляющей энергетикой, смертоносным замахом оружия, грозным шагом, выверенным движением меча, а теперь я хочу встать на колени, пусть вновь возьмет меня за подбородок, посмотрит в глаза своими аквамаринами, пусть прикажет… Лиз права, я живу мечтами, хочу почувствовать тяжесть его тела, толчки во мне, сплетение рук, тел, ощутить мягкость губ и силу взгляда, а вместо этого одна пустота в душе, раздрай. Я достигла края, где понимаю: куда бы ни пошла – ни одна дорога не приведет меня к нему, в пункт назначения, в мой дом.

– Скай, ты снова отключилась.

– Какого цвета у них крылья? – не обращая внимания на укор, вернула разговор в нужное русло.

– Не знаю, не вижу. Никогда не вижу. Только знаю, что они есть.

– О чем они говорят, ты слышишь? Помнишь?

– Ускользает все. – Лиз сделала глоток, и ее глаза остекленели. – Только правда в том, что я не хочу просыпаться, Скай, а когда просыпаюсь, чаще оказываюсь в слезах и весь день пытаюсь вспомнить, меня преследуют головные боли. Считаешь, я спятила?

– Нет. Я думаю, что в твоих снах содержатся какие-то подсказки, только не ясно к чему.

– Они так любят друг друга, Скай.

– И ты ищешь такую же любовь здесь, – дошло до меня.

– Как видишь, не нахожу, – подруга развела руками.

После мы поговорили о детях и будущем, которое представлялось неопределенным: я вспомнила, что гинеколог так и не дала мне точного ответа – могу ли иметь детей или нет, где-то здесь мы уже рыдали.

Потом Лиз вспомнила про своего последнего мужика, который тоже работал фотографом