Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

Демиург склонился перед названным Отцом, принял в себя Небесную суть и новое предназначение, а его крылья сменили черный цвет на белый, предав ту, что дала ему жизнь.

Эль-Элион учел свои ошибки и по примеру сестры создал ангелов, которые стали оберегать творения Создателя. И своего первенца Эль-Элион нарек Денница, что означало «свет утренней звезды» – именно в этот ранний час был создан первый Бессмертный с белоснежными крыльями за спиной, и именно его пообещала в отместку отобрать Тьма.

– САМАЭЛЬ, ВСТАНЬ С КОЛЕН, – дозволил Создатель. – ЗАЩИШАЙ СЛАБЫХ, БУДЬ МИЛОСЕРДЕН И ОТКРЫТ, ЧЕСТЕН И ДОБР.

– Я положу душу за тебя, Отец, – резко и самоотверженно воскликнул Первозданный.

Эль-Элион осмотрел первенца, самого прекрасного и идеального: с золотыми волосами, как у Создателя, с белоснежными крыльями и доброй энергией. Ангел без изъянов, существо с чистыми помыслами и открытой душой.

– САМАЭЛЬ, ТЫ СТАНЕШЬ ВО ГЛАВЕ ВОЙСКА, ОБУЧИ ВСЕМУ СВОИХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР.

Сын встал с колен и смотрел на Отца с безграничной любовью, казалось, ничто не способно вбить клин между ними.

– Во имя Света, я сделаю, как ты повелишь!

***

– ЭТО ВОЙНА! – со злостью прошептала Эль-Морта, скованная Небесными Жгутами собственного сына, она смотрела в бесконечно ясные бело-золотые глаза брата, который с почти бесстрастным лицом наблюдал за ее муками с высоты Верхнего мира. Боль разрывала ее изнутри, и раненая и преданная Богиня Тьмы прокричала:

– ТЫ ПОПЛАТИШ-Ш-ШЬСЯ, БРАТ, И ЕЩЕ ПОЗНАЕШ-Ш-ШЬ ВКУС ПРЕДАТЕЛЬСТВА ОТ БЛИЖНЕГО! Я КЛЯНУСЬ ВСТАТЬ У ТЕБЯ НА ПУТИ.

– ВОЗВРАЩАЙСЯ ВО МРАК, СЕСТРА. ПРИМИ ПРОИГРЫШ.

– СЧИТАЕШ-Ш-ШЬ, ЭТО ТВОЯ ПОБЕДА?

– ЛЮБОВЬ СИЛЬНЕЕ ГУБИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ РАЗРУШЕНИЯ И ЯВЛЯЕТСЯ СПАСЕНИЕМ ДЛЯ ВСЕГО СУЩЕГО, ТЕБЕ НЕ МЕСТО СРЕДИ МОИХ ДЕТЕЙ. Я НЕ ПОЗВОЛЮ ПОРУШИТЬ ВСЕ ВНОВЬ. – Эль-Элион рассек мир на две половины, создав два царства: Света и Тьмы.

– СЫГРАЕМ В ИГРУ: СЫН ЗА СЫНА?! – прокричала с хищным оскалом Эль-Морта и вновь попыталась вырваться сквозь золотые путы, пока Белиал утаскивал мать в темноту Нижнего царства.

– ???

– ДАВАЙ ЖЕ, БРАТЕЦ! ПОСТАВИШ-Ш-ШЬ НА ЛЮБОВЬ?

– Я ПОСТАВЛЮ НА НЕЕ СВОЮ ВЕЧНОСТЬ, – громом и молнией пробежали его слова сквозь гигантские пространства Мироздания. – ТЫ ПРОИГРАЕШЬ.

– ЗНАЧИТ, ПО РУКАМ?

– ПО РУКАМ.

С того момента сын Тьмы перешел на сторону Света, а его мать поклялась отомстить.

«Меон» в философии – категория, обозначающая одну из разновидностей неоформленного бытия, чистой потенции. Иногда меон выступает как относительное небытие, «еще не бытие».

Бытие, 1 глава – Cовременный перевод WBTC.

Небус – маленькая планета-свалка. Отсылка к Небытию, куда попадают души ангелов после гибели и к Небесному царству, которое, наоборот, почти олицетворение жизни или божественного причала среди просторов Вечности.

Глава 1. Воздаяние

Велиал

Аиррэля хватало на неделю, а потом он переставал дуться. Но не в этот раз. Братец явился в мой дом и разнес его в пух и прах, сровнял с землей, до трясучки напугал Тяфиков, не тронул лишь Мечтателя и обещал Лиссе оторвать мне голову. Она пыталась его успокоить и помочь, но разговаривать братец не хотел, лишь крушить и карать.

Когда я вернулся с Терры в Срединное, то обнаружил такую картину: сидящую на белых обломанных ступеньках Лиссу, вокруг которой толпились Тяфики, девушка утирала им слезы и уговаривала не реветь, рядом примостился мой иссиня-черный единорог – Мечтатель и в своей хладнокровной манере обсуждал случившееся будничным тоном, а у них за спиной лежали куски крыши и торчали битые стекла. Все выглядело так, будто пронесся ураган и сгубил живое. Я сглотнул, понимая, что заслужил.

– Велиал? – Моя белоснежная девочка с фиолетовыми глазами встала с земли и забавно повела плечами, а потом развела руками: «Мол, обычный день в Аду, да?» – и улыбнулась мне, принимая с достоинством королевы сей инцидент. Хоть мы были не в Нижнем мире, но ассоциация с тотальным пиздецом оказалась удивительно точной. Все иллюзии, выстроенные мной возле дома, пали, обнажив серо-коричневый пустынный ландшафт и бескрайние просторы. Срединное – скучный, совсем бестолковый слой, который я ненавидел. Хоть, признаюсь, мне нравился вид с третьего этажа на далекие дымчатые горы, которые я показывал Скай однажды, а вот все остальное, как и чудные растения с белыми листиками – очередной обман зрения. Жаль расстраивать Мечтателя, который верил, что я сам вырастил весь сад, а я просто создал заслон из мнимой красоты поверх пустошей и периодически обновлял заклинания. Не хотел разочаровывать единорога, но в Срединном ничего само не растет, среда совсем неблагоприятная, поэтому я спасался как мог, не желая лицезреть вечную серость, как и брат, только мои растения никогда не существовали, а его росли, как и лес вокруг. Свою тайну он так и не раскрыл мне, но я подозревал, что там не обошлось без ангельской магии.

– Прости. – Я подлетел к ней, оглядел «плакальщиков» и Мечтателя. Мелкие сразу же прилипли к моим ногам, стали жаловаться и карабкаться по брюкам: «Господин-тяф, грохот-тяф, землятрясение-тяф, ангел-тяф, страшно-тяф». И их нытье не прекращалось. Кто-то даже забрался на руки к Лиссе, и та превратилась в «мамочку», что обескуражило меня. Я не видел ее такой трогательной и чуткой, с нежной улыбкой уже целую вечность, и с каждым днем открывал в ней больше нового. Когда мы стали жить вместе, я боялся, что Мелисса вновь даст деру спустя пару дней, но она никуда не уходила и отлучалась лишь по работе, следила за своими салонами красоты, а потом возвращалась и целовала меня так, как никогда раньше. Нежно и сладко, горячо и требовательно, будто пыталась испить мой кислород и поделиться своим. И я боялся лишиться этого счастья, страшился ее потерять, когда только получилось обрести то, к чему я стремился.

– Тяфы, ну… будет, не плачем. Не реви, и ты не реви, и да, ты, с красным галстуком, тоже. – Я осматривал каждого, пытаясь уговорить их остановиться, но существ было слишком много. – Ладно вам, – потрепал их по головам. – Ничего страшного, просто новый день, да, Тяфы?

– Починим, отстроим, да, малыши? – согласилась Мелисса.

– Они не малыши, – возразил я и получил недовольный оскал от моей демоницы, остерегающий, но игривый. Среди белоснежных зубок едва показались клыки, но тут же