Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

***

Комната вновь погрузилась в молчание, но как только Ферд хотел что-то сказать, его прервал стук в дверь.

– Я не помешала? – появилась в кабинете гордая и моложавая фигура матери Феликса.

– Тетушка, – встал с места и вежливо поприветствовал ее появление Фердинанд. Женщина мягко улыбнулась племяннику, который вырос рядом с ее сыном. Потому она относилась к нему с той же привязанностью, как к родному.

– Что за дело вас привело ко мне, матушка? – в отличие от почтительного племянника, родной сын был куда более скуп на эмоции, заставив женщину неудовлетворительно цыкнуть, сравнив двух молодых людей перед ней.

– Я бы хотела поговорить с тобой наедине, Фелли, – прекрасно зная, что это прозвище не нравится ее скупому сыну, намеренно поддела она его. тот, в свою очередь, прекрасно знал, что мать называла его этим раздражающем именем только когда была им недовольна. Учитывая, что еще недавно она выглядела более чем довольной, ему не составило труда понять, в чем именно его мать нашла его вину.

Избегать этого разговора он не мог и понимал необходимость объясниться. Однако это не значило, что он был доволен положением вещей и ситуаций в которую его поставила эта мстительная лжепринцесса Марго. В то же врем я он не мог не признать, что сам спровоцировал ее, потому откровенно винить девушку не мог, что раздражало его лишь сильнее. Никогда прежде у него не было столько проблем всего из-за одной женщины.

– В таком случае, я вас оставлю, – считав атмосферу, проявил тактичность Фердинанд. Но лишь на поверхности. На самом деле он просто не хотел мешать тетушке отчитывать его кузена, хоть и горел любопытством относительно причины. Не будучи дураком, Ферд так же понимал, что негодование тетушки на Феликса как-то связано с Марго, потому поторопился узнать все подробности из других источников. Улыбнувшись мрачному кузену с некоторым намеком на злорадство, он тихо покинул кабинет, оставив Сару Белтон с ее единственным сыном.

– Матушка, пожалуйста, садись, – попросил Феликс, неловко кашлянув, так как с уходом Ферда, его мать перестала сдерживать свою угнетающую ауру, от которой даже такой хладнокровный человек, как Феликс чувствовал себя неуютно.

Он зарекомендовал себя как человек, лишенный страха, но мало кто знал, что с раннего детства, отважный мальчик сильнее всего опасался гнева своей матери. Даже отец не имел на него подобного влияния, несмотря на показную строгость. Кто, как ни Феликс понял, что гнев отца не может сравниться с гневом матери? Если злился отец, мать могла с ним не согласится. Но если злилась мать…. Отец безоговорочно вставал на сторону своей супруги. И так было во всем. Потому от гнева отца можно было спастись, а вот от недовольства матери – никогда. Ферд, который жил и воспитывался в их семье с раненого детства, не мог не знать об этом, потому всегда особенно выслуживался перед тетушкой и втайне злорадствовал, пусть и не со злым умыслом, когда она ругала его неприкосновенного кузена.

Зная о вспыльчивом и немного склочном характере матушки, Феликс решил взять инициативу и не дожидаться настоящего допроса, потому прямо сказал:

– Я не запугивал Марго.

Он полагал, что ему не поверят и даже подвергнут критике, учитывая, насколько тепло мать приняла девушку ранее, но он никак не ожидал, что ответом матери станет равнодушное:

– Я знаю.

– Что? – удивился Феликс, смотря на свою мать, которая скрестила руки на груди и вперила в него строгий взгляд. – Знаешь?

– Конечно, знаю, – возмутилась Сара, высокомерно вздернув подбородок. – Я растила тебя почти тридцать лет. Конечно же я знаю, что ты не опустишься до намеренного запугивания невинной женщины! В противном случае я не могла бы себе простить ошибку в твоем воспитании, и мне было бы стыдно называть тебя сыном! – ворчливо отметила женщина. – К всему прочему, я неплохо разбираюсь в людях и могу почти с уверенностью сказать, что Марго, эта девушка, не та, кого можно намеренно запугивать, – огонек одобрение мелькнул в ее глазах. Мужчина невольно почувствовал укол ревности. По словам матери, она растила его почти тридцать лет, но прямо перед ним от отдавала предпочтение женщине, которую знала три часа!

– В таком случае, если вы знаете о моей невиновности, почему у вас такой вид, словно вы готовы меня осудить?

– Хочешь сказать, что твоей вины в этом нет?! – вспылила женщина, строго хлопнув рукой по столу. – Позволь мне спросить, действительно ли нет в этом вашей вины, или вы намеренно сделали что-то, чтобы спровоцировать эту девушку так агрессивно мстить вам?

Феликс хотел возмущенно все отрицать, но в итоге не посмел, молчаливо признавая вину.

– Что ты сделал? – потребовала ответа Сара.

– Ничего такого. Мы просто разговаривали и Марго задавали вопросы о том, как она спаслась.

– Не пори чепуху! – перебила женщина. – А то я не знаю нашу родню. Они наверняка пытались поставить Марго в неловкое положение. Надеюсь, ты не позволил им издеваться над ней?

– Вовсе нет. Марго прекрасно справлялась с любыми провокациями. Ты же сама сказала, что она не та, кого можно запугивать. В этом я с тобой полностью согласен.

– То есть, ты ни разу не вступился за свою невесту? – пораженно прошептала женщина, подводя итог и разочарованно прикрыв рот рукой. Феликс не понимал, что такого ужасного он сделал. – Теперь понятно, почему она так тебя оболгала, – тяжело вздохнула она.

– Но она правда хорошо справлялась. Если бы это было не так, я бы, разумеется, вступился, – попытался защититься Феликс. – Более того, после этого я спросил ее, и она сказала, что не обижена…

– Ну, конечно же, она обижена! – рявкнула женщина, еще агрессивнее стукнув по столу. Видя замешательство на лице сына, она могла лишь разочарованно покачать головой и терпеливо сказать: – Это моя вина. Я должна была раньше обратить внимание на то, что ты бесчувственный чурбан и исправить это во что бы то ни стало! Ты совсем не понимаешь? – спросила она с обвинением. Мрачный взгляд сына был ей ответом, и она укоризненно цыкнула. – Расскажи подробнее о их разговоре. Слово в столово, – приказала она строго. Феликс не посмел перечить матери в ее плохом настроении и подчинился. Благо, память у него