Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

Кажется, Катрина разделяла мои мысли, так как, несмотря на теплую улыбку, в ее глазах мелькнуло замешательство, прежде чем она смогла с этим справиться.

– Ваше Высочество! – вежливо поклонилась она мне безукоризненным движением. Кажется, обучение у Ферда не прошло даром. В последнюю нашу встречу, хотя ее движения были весьма неплохи, чувствовалась в них некая неуверенность. Кажется, девушка даже получше меня будет.

Мои подозрения в ее «голубых кровях» только усилилось, но расспрашивать я не стала.

– Как я рада, что ты приехала! – честно призналась я, подходя ближе. Хотя я и была настроена скептически относительно главных героев, пообщавшись с Катриной ближе, я поняла, что она весьма неплоха: она была открытым и честным человеком, несмотря на периодическое влияние «сюжета», отчего она была излишне прямолинейной и безрассудной. Но меня это не смущало, так как в моем присутствии она всегда была очень благоразумной.

Та смущенно потупилась. Ей было очевидно неловко от моего энтузиазма.

– Это честь для меня, – поблагодарила она и отвела взгляд.

Тут я заметила некоторое отчуждение со стороны девушки. В прошлом, крутясь в мире богему, моя эмпатия развилась очень сильно, потому я привыкла распознавать отношение к себе с полувзгляда.

Прежде Катрина так же вела себя со мной настороженно, но после мне, казалось, что мы преодолели это и даже неплохо поладили. Однако сейчас как будто вновь вернулись к изначальной точке.

– Что такое? Что-то случилось за время вашего путешествия? – заподозрила я. – Ферд что-то тебе наговорил? – прищурилась я с сомнением. Ее большие глаза, так похожие на мои, испуганно расширились, и она протестующе покачала головой.

– Вовсе нет! Просто… – смутилась она под моим пристальным взглядом. Она поспешно отвела взгляд, в котором смешались множество эмоций. Они не могли меня не беспокоить, хотя бы потому, что в них чувствовалась враждебность и осторожность.

– «Просто» что? – спросила я холодно, не понимая происходящего. Настроение и без того было ни к черту, испорченное этим нелепым ужином и разговором с «Туфлями». Надеялась душеньку отвести с адекватной собеседницей, которая настроена ко мне положительно, но и тут облом!

В глубине души я начинала терять терпение, понимая, что еще немного и не справлюсь. Думала, что привыкла к подобному отношению и чувству одиночества, но даже после стольких лет это все еще было тяжело.

Хотелось просто… поддержки. Хотя бы фальшивой и короткой.

Ощущая, как на меня опускается разочарование, я смотрела, как девушка передо мной мнется и разрывалась между желанием узнать правду и порывом просто проигнорировать и по привычке притвориться, что все нормально, а я выдержу.

– Кажется, я начала постепенно возвращать свои воспоминания, – отрывая меня от своих размышлений, призналась Катрина, смотря на меня украдкой. Даже тон ее был испытующим. Но в тот момент я не обратила внимания на эту странность.

– Разве это не здорово?! – искренне порадовалась я за нее. Моя реакция вызвала у нее удивление, которое она поторопилась скрыть, как и мелькнувшее смятение. Она вновь посмотрела на меня в сомнении, но откровенной враждебности не было.

– Ваше Высочество, можно ли спросить у вас кое-что? – помявшись, вновь спросила она.

– Конечно.

– Есть ли у ваших родителей… еще дети, помимо ваших братьев? Может быть, сестры?

Вначале я не поняла ее вопроса. Да и откуда бы мне знать? Все, что мне известно о Маргарите, взято из сводок, предоставленных Феликсом.

С другой стороны, как знаток книжных клише, я понимала, что сходство Маргариты и Катрины не может быть случайным. Это, а еще наводящий вопрос героини вкупе с намеком, что ее память восстановилась, практически исключало ошибку в моих подозрениях. Оригинальная принцесса действительно была в родстве с Катриной.

Вопрос только в том, как так вышло, что ребенок королевской семьи был выброшен на задворки королевства? Враждебность и подозрительность Катрины только что начало обретать смысл: кажется, она подозревала, что я не обрадуюсь их родству и проверяла меня.

Мне-то плевать, так как я ненастоящая принцесса, а вот Маргарита на моем месте могла бы заволноваться.

– Намекаешь, что мы можем быть сестрами? – прямо спросила я ее.

– Если это так, что вы предпримете? – подтверждая свою подозрительность, настороженно уточнила Катрина, внимательно следя за мной.

– А что я должна сделать, по-твоему? – безразлично пожала я плечами. – Если хочешь, могу представить тебя ко двору и родителям письмо о твоем существовании написать.

Мое предложение вызвало у нее негативную реакцию.

– Нет! Не нужно ничего писать, – запротестовала она, чем еще больше озадачила. Так и знала, что дело нечисто. Поняв, что она только что отреагировала слишком сильно, Катрина попыталась перевести тему: – Вам действительно все равно? Не боитесь, что мое существование может угрожать вашему положению?

– Я не уверена, – честно призналась я. меня так и подмывало признаться Катрине, что я – ненастоящая принцесса, чтобы избавить наши отношения от этой неловкости и напряженности. Но я обещала Феликсу молчать. Потому, пока с ним не посоветуюсь, придется как-то временно успокоить девушку.

– Как это понимать?

– Это сложно, – скривилась я, чувствуя себя действительно неловко. – Могу лишь гарантировать, что против тебя ничего не имею и не замышляю. Потому можешь меня не опасаться. Мне все равно, в родстве ты со мной или нет.

– Как я могу в это поверить?

– Если бы я против тебя замышляла, думаешь, за все это время ничего бы не предприняла по твоему устранению?

– Вы могли опасаться, что избавление от меня вызовет подозрения.

Я закатила глаза и вновь подумала, что признание лишило бы меня кучи проблем. Чертово чувство ответственности!

– Сама бы руки не пачкала, но, что бы мне помешало сообщить о тебе? – выгнула я бровь. Девушка смутилась и задумалась, бросая на меня нерешительные взгляды.

– А что, если я скажу, что так же имею право называться принцессой? Может быть, у меня прав даже больше, чем у вас? – все никак не могла угомониться эта подозрительная «мамзель».

– А ты, я смотрю, прямо напрашиваешься на смерть, – усмехнулась я. – Не боишься, что своими собственными речами лишь спровоцируешь меня? Сейчас мы тут только вдвоем. Если я что-нибудь с тобой сделаю, как думаешь, мне что-нибудь за это будет? – решила я ей подыграть. Девушка вздрогнула, осознавая, что могла действительно перестараться. Я не