Мир второго шанса - В.Руденко

class="p1">2) Подготовить место в ратуше… Хотя какая ратуша, это если не дворец, то большой терем точно. Так, выделить комнату под размещение. Или отдельный дом. Выделить слуг, от людей, эльфов и наг. Гномов и орков не трогать. Гнома-личного оружейника подберём, и орка-телохранителя. Да, на первое время хватит.

3) Отобрать лучших солдат для тренировки — они станут командирами полков.

4) Может полигон отстроить или военный лагерь? Нет. Не буду торопится. Но провизию заготовить надо.

5) Проверить готовность оружейников и бронников к выпуску больших партий продукции».

Проверил список, вроде больше ничего сверхсрочного. И пошёл раздавать указания.

* * *

Воздух сгустился. Символы, высеченные на камнях Круга Призыва начали ярко светится. Начали проскальзывать молнии, и всё более явственно пахло озоном. Затем, в круге призыва начала формироваться фигура. Она становилась всё менее прозрачной, всё «материальнее», и наконец ярко вспыхнула.

Когда сияние угасло, в Круге находился тот, кого призвали, и ещё светящиеся от остаточной магии символы.

Алексей ждал кого угодно, могучего воина, яростную воительницу, убелённого сединами опытного полководца, даже с Земли, не только из Древних времён или Средневековья, но и даже… двадцатого века, тогда много кто пропал бесследно. Да его даже не удивил-бы обычный японский школьник.

Но, в Круге Призыва сидела тёмная эльфа.

Молодая. Очень молодая. Чуть-ли не подросток. Но хорошо развитая. В белой маечке и очень коротких шортиках. Босые ноги скрещены. В одной руке она держала тарелку со сладостями, в другой — надкусанное пирожное.

Она обвела взглядом присутствующих, прожевала и проглотила, и… повела себя совершенно не типично, для того, кто попал в другой Мир.

— Вы меня что, Призвали? Отменяйте и отправляйте обратно пока остаточная магия держит канал между Мирами. Если дедушка заметит, будет очень плохо. Он у меня Владыка…

Раздался треск разрываемой Материи, и за спиной эльфы открылся портал.

…Тьмы. — Закончила она. — Всё опоздали.

* * *

Краткая биографическая справка.

Имя: Мир'тиэль Ваэлитрин

Возраст: 19 (хронологически) хотя из-за своего вампирского происхождения она кажется младше своих лет

Раса/вид: Живой тёмный эльф (со сложной генеалогией)

Внешность:

Мир’тиэль движется как дым, принявший облик девушки, сотворённой из сумерек. Её кожа не просто смуглая, она цвета тёплой бронзы кинжала, оставленного на солнце, резко контрастирует с иссиня-чёрными волосами, которые ниспадают по спине на лопатки беспорядочными волнами, постоянно спутанные беспокойными пальцами и полуночными побегами, обрамляют лицо, слишком круглое для традиционной эльфийской элегантности. Её глаза необычны — не ожидаемый темно-красный цвет её вампирского происхождения, а насыщенный цвет предрассветного неба.

Сейчас она одета как преступник, совершивший налёт на бельевую верёвку во время побега: свободная (очень свободная) хлопчатобумажная майка, и шорты (ранее штаны, которые, возможно, были респектабельными в прошлом столетии), подрезанные кинжалом (её навыки портного… впечатляют). Наряд почти не скрывает накачанных мышц, которые она приобрела, взбираясь на шпили цитадели своей семьи, и поблёкший шрам вдоль её ключицы — «подарок» в детстве от святого рыцаря, который объявил её «демоническим отродьем».

Прошлое:

Мир'тиэль появилась на свет в семье, от которой большинство рыцарей упали бы в обморок: сын человека-вампира, Владыки Тьмы и тёмной эльфы-нежити, и живой тёмной эльфы-травницы, что предпочла солнечному свету сумерки, растя свою дочь среди садов замка и пыльных книг заклинаний. Они назвали её "Милосердие Сумерек" на древнем эльфийском наречии — шутка, понятная только проклятым. Мир’тиэль унаследовала лучшее и худшее что есть в обеих родословных: жизнестойкость живых и жутковатую грацию ночных существ.

Тот факт, что от святой воды у неё начинается крапивница, или что её тень иногда перемещается самостоятельно? Мелкие неудобства.

Её самая опасная причуда? Она «искренне радуется» тому, что жива. В то время как другие родственники со стороны отца прячутся в тени, Мир'тиэль загорает на стенах замка, напевая народные песни, от которых могильные черви корчатся в ужасе, и относится к пророчествам об апокалипсисе как к «проблемам, которые могут возникнуть после чаепития». Это пугает всех.

Личность:

Мир’тиэль встречает экзистенциальный ужас с тем же живым любопытством, с каким она снимает проклятия или расшифровывает древние гримуары. Она говорит на семнадцати языках (и способна сочинить и декламировать непристойные стишки на трех), и умеет вскрывать замки шпилькой, болтает с ассасинами о технике заточки ножей, спорит о теологии с паладинами (воруя их пайки), а однажды каким-то образом убедила стаю волков поиграть в "принеси". За этой театральностью скрывается стальной стержень: она выпотрошит любого, кто причинит вред слабым, хотя сначала предпочтёт подкупить их краденым вином.

Двор называет её "Котенком бедствия", наполовину ласковым, наполовину… предвестником разрушительной катастрофы. Ей всё равно. Когда ты происходишь от существ, которые часто появляются в детских сказках на ночь, ты либо вздрагиваешь, глядя на своё отражение, либо с гордостью показываешь клыки (В её случае — совсем не метафорические).

Её моральный компас указывает на хаос, но время от времени она проявляет поразительную доброту: она разграбит храм сторонников «Света», но, уходя, оставит золотые монеты в чаше для сирот.

Кровь владыки Тьмы каким-то образом породила это: девушку, которая плачет над растоптанными полевыми цветами, но с радостью расчленяет рыцарей голыми руками, если они угрожают её друзьям.

Угрозы расправы слетают с неё, как вода с утки, но стоит упомянуть колыбельные её матери или то, что она все ещё спит с детской плюшевой летучей мышью по имени "Лорд Флаппингтон", и она, смутившись, исчезнет в облаке дыма. Что может быть острее её украденных кинжалов? Её улыбка, когда она понимает, что нравится тебе — откровение, которое пугает её больше, чем любой священный клинок.

Но когда её провоцируют — когда какой-нибудь дурак принимает её доброту за слабость, в ней просыпается что-то более «взрослое», чем она сама. Её клыки удлиняются, зрачки поглощают тёмно-синий цвет радужной оболочки, словно чернила, пролитые в чай. В такие моменты даже архидемоны отступают на шаг.

Потому что Мир'тиэль, возможно, единственное живое существо, способное укусить Бога, и он попросит у неё пощады.

* * *

Мир'тиэль двигалась абсолютно тихо, что заставило бы её бабушку, немёртвого мастера-ассасина, кивнуть в мрачном одобрении. Но её намерения были далеки от убийства. Её цель была куда более сладкой и ценной.

Петли на тяжёлой дубовой двери кладовой даже не скрипнули, когда Мир’тиэль слегка надавила на них. Её пальцы, длинные и ловкие, были искусны в этом особом искусстве. Слабый мерцающий символ тишины заглушил неизбежный скрип. Она незримой тенью скользнула внутрь, и её обдало прохладным сухим воздухом, наполненным пьянящими ароматами сахара, специй и идеальной выпечки.

Кладовая была не просто шкафом; это было хранилище, кулинарный