Мир второго шанса - В.Руденко

арсенал. Полки, доходившие до тёмного потолка, были заставлены бочками с консервированными ягодами паслёна, мешками с мукой и перцем, и бочонками с вином, таким темным, что оно напоминало жидкий обсидиан.

Но целью Мир’тиэль были не эти деликатесы. Её глаза, были прикованы к центральной мраморной плите. На ней стояла проволочная подставка для охлаждения, а на этой подставке — её святой грааль: дюжина Ночных Экстазов.

Это был шедевр. У печенья была тёмная корочка глазури, покрытая сахарной пудрой и серебристой крошкой, напоминающая ночное небо, усыпанное звёздами. В сердцевине покоилась начинка цвета сердечной крови — густой, медленно растекающийся джем, приготовленный из малины, протёртой с пряностями, дающими ему сложный, горьковато-сладкий вкус, вызывающий сильное привыкание. От одного этого аромата — сахар, выпечка, малина и едва уловимые специи — у неё потекли слюнки.

Она двигалась с грацией эльфийской охотницы, сама по себе оставаясь тенью. Её босые ноги бесшумно ступали по холодному каменному полу. Она была воплощением контрастов: живая, дышащая тёмная эльфа, и одновременно существо, наделённое легендарной темной силой, занимающаяся кражей кондитерских изделий. Она движется — тень среди теней — и берет два пирожных с точностью воровки (которой она, собственно, и является, если кража включает в себя оставление благодарственной записки, нацарапанной старшим футарком).

Она метнулась вперёд, словно призрак во мраке. Её пальцы сомкнулись на ближайшем пирожном. Оно было ещё чуть тёплым. Корочка поддалась с мягким, многообещающим хрустом. Она подняла его, ощущая на ладони идеальный вес. Кусочек глазури, покрытый серебристой глазурью, плавно опустился на пол, словно падающая звезда. Она замерла, наблюдая, как он не спеша, по спирали опускается на пол, затем осторожно наклонилась, подняла его и отправила в рот. Вкус был просто божественным.

Два. Ей нужны два. Один для перекуса, два — для утверждения. Она получила второй приз, прижав к себе их обе. Её уход прошёл ещё более гладко, чем приход. Дверь бесшумно закрылась, и заставляющий замолчать символ растворился в воздухе. Она снова была в огромном, освещённом магическими факелами помещении кухни, и сердце её билось о рёбра в победном, головокружительном ритме. Ограбление прошло успешно.

Отступление ускорилось благодаря головокружительному успеху миссии. Она выскользнула обратно в коридор, крепко держа тарелку в одной руке, и на её лице расплылась торжествующая, детская улыбка. Тени приветствовали её возвращение, и она зашагала по коридорам, тёмный эльф, убегающий не от паладинов или Героев, а от гнева кондитера

* * *

Её комната была святилищем противоречий, как и её обитательница. Стены были увешаны гобеленами, изображающими мрачные битвы между легионами нежити и сияющими паладинами, но их частично скрывали полки, забитые не только гримуарами, но и любовными романами, коллекция разноцветных кристаллов и видавший виды набор карандашей для рисования с альбомами. Массивная кровать с балдахином, вырезанная из окаменевшего морёного дуба, возвышалась в одном углу, застеленная нежнейшими простынями.

Мир’тиэль не направилась к кровати. Вместо этого она опустилась на полированный паркетный пол в середине комнаты, прислонившись спиной к прохладной каменной стене. Она скрестила ноги, создав своими бёдрами идеальный стол и осторожно поставила тарелку с украденным лакомством в центр.

Она задержалась на мгновение, чтобы полюбоваться ими. Серебряная пыльца искрилась в мягком волшебном свете парящих в воздухе шаров, освещавших её комнату. Со вздохом полного удовлетворения она взяла один из них и решительно откусила большой кусок.

Вкус просто взорвался у неё на языке. Корочка была шедевральной по текстуре и рассыпалась на тысячу маслянистых кусочков. Начинка была насыщенной, острой и очень сладкой, с лёгкой интригующей горчинкой, которая задержалась во вкусе. Капля джема цвета свежей раны прилипла к уголку её рта. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом, ощущая абсолютный покой.

Это было её блаженством. Не пролитие крови или плетение заклинаний некромантии высокого уровня, а это простое, украденное удовольствие.

Она съела половину, погрузившись в сладкую нирвану, когда почувствовала это.

Это началось с покалывания в подошвах её ног, странной вибрации, которая была совершенно чужда глубокой, древней магии её дома. Это ощущение пробежало по её позвоночнику потоком чистой, нерафинированной силы, от которого волосы начали вставать дыбом. Недоеденный кусок замер на полпути ко рту.

Едва заметная, ярко-голубая линия с шипением появилась на ковре прямо у её ног. Затем ещё одна, пересекающая первую под идеальным углом. Другие линии соединялись, выделяясь ярким светом на ткани и камне под ней, образуя замысловатый, невероятно сложный геометрический узор. Вокруг неё вспыхнул круг, заполненный символами, на которые было больно смотреть.

Воздух наполнился запахом удара молнии. Книги на её полках задребезжали. Цветочный горшок задрожал. Глаза Мир’тиэль расширились, но не от страха, а от глубокого замешательства. Это не было магией её деда. Это была не та магия, которую она знала. Она была резкой, яркой и требовательной.

Круг вспыхнул, свет усиливался, пока не поглотил все тени в комнате. Символы закружились вокруг неё, словно вихрь магической энергии. Тарелка на её коленях начала вибрировать, оставшееся печенье опасно покачивалось. У неё было достаточно времени, чтобы подумать: О, малышка, дедушка так разозлится, если я не вернусь быстро. — прежде чем мир растворился в вспышке света и ощущении, что её протаскивают через замочную скважину.

* * *

Ощущение закончилось так же внезапно, как и началось. Рёв прекратился. Ослепительный свет померк, превратившись в мерцающий свет факелов в огромном круглом помещении.

Мир’тиэль моргнула, сбитая с толку. Камень стены за её спиной исчез, сменившись влажным, ледяным холодом. Она больше не сидела на полу из полированного дерева. Она сидела на каменных плитах, коими был выложен центр массивного круглого возвышения, вырезанного из белого, светящегося лунного камня. Этот круг мощный и предназначенный для использования, был профессионально выгравирован. Замысловатые бороздки Круга Призыва, ещё светились голубым, готовясь угаснуть.

Она была не одна.

Сразу за границей круга стояли двое человеческий мужчин, на лицах которых застыло выражение ошеломлённого недоверия. Первый был… зрелым, около сорока. Его одежды были богатыми, но практичными, а на бедре висел тонкий, украшенный несколькими драгоценными камнями меч. На лице у него было выражение неподдельного изумления, рот слегка приоткрыт.

Второй мужчина был значительно старше, с длинной седой бородой и проницательными глазами, которые в данный момент выглядели так, словно пытались сфокусироваться после яркой вспышки. Он был одет в темно-синюю мантию, расшитую созвездиями, которые, казалось, двигались. Без сомнения, это был Верховный маг. В руках он держал дымящийся древний фолиант, и воздух вокруг него все ещё гудел от следов огромного колдовства.

Кроме того, присутствовали старый светлый эльф, молодая тёмная, могучий орк, полуженщина-полузмея,