Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Причём времени на это уходило минут пятнадцать — правда, мы всё равно были вынуждены ограничить количество пациентов. Виктор всего один, и он не всесилен.

Люди быстро распробовали нашу новую методику. Причём не столько дворяне, сколько простолюдины — те, для кого лишние две недели без работы означают дыру в семейном бюджете. Им, если честно, было плевать на цветы в палате. Им надо было выздороветь и вернуться к делу.

Виктор днём ставил плетения сам, по вечерам обучал первую группу из шести целителей и спал часа по четыре в сутки. Я велел медсёстрам силой отправлять его домой не позже десяти вечера. Помогало через раз.

В общем, у нас установилось шаткое равновесие. «Чистая кровь» брала ценой и сервисом, мы — скоростью и результатом.

А потом Ракитин сделал ход, которого я не ожидал. Он отправил в «Целительский вестник» открытое письмо за собственным авторством. Ну, или кто-то написал материал, а Феликс Самуилович просто поставил подпись.

Не суть. Главное — он ведь понимал, что мимо меня его открытое письмо точно не пройдёт. В конце концов, «Вестник» принадлежит мне. Поэтому редактор скинул мне текст до того, как принимать решение о публикации.

Я налил себе кофе, сел и прочитал. Потом прочитал ещё раз.

Надо же. Какой изящный ход.

Ракитин начинал с того, что за последние недели в Новосибирске сложилась ситуация, которую многие в Гильдии предпочитают называть конкурентной борьбой. Он же предлагает называть её иначе — соревнованием школ.

Граф кратко, но со знанием дела описал и мою методику разреза в ауральной хирургии, и автономных плетений Виктора. Называл их обе «принципиально новым словом в целительстве». И даже признавал, что подобных результатов никто другой, включая «Чистую кровь», в настоящее время дать не может.

Затем он писал следующее:

'Я отдаю должное князю Сереброву. Человек, который так рано получил степень магистра и возглавил княжество, мог бы почивать на лаврах. Вместо этого он продолжает работать, и результат этой работы сегодня виден каждому. Я не разделяю многих его взглядов, и не скрываю, что мы с ним — соперники в предстоящих выборах патриарха. Но соперничество не отменяет уважения и тем более правды.

Правда же состоит в том, что за последний год он сделал для практической медицины больше, чем иные почтенные рода за десятилетие.

Именно так и должна выглядеть конкуренция в нашем деле. Не борьба за пациента, а борьба за то, кто вылечит его лучше. От такой борьбы выигрывает не клиника и не род. Выигрывает больной'.

Я отложил телефон. Красиво, ваше сиятельство, не могу отрицать. Синдикат Ракитина одним движением превратил своё поражение в инновациях в демонстрацию благородства.

Теперь любая моя атака выглядела бы отвратительно. Если я начну критиковать «Пантеон», то покажу себя склочным и мелочным человеком, которому сказали доброе слово, а он плюнул в ответ. Если промолчу — буду выглядеть грубияном. Если просто поблагодарю — приму навязанные им правила и роль младшего, которого похвалил старший.

Ну, а если просто откажусь публиковать письмо — Ракитин опубликует его где-нибудь в другом месте, и наверняка упомянет, что «Целительский вестник» почему-то отказал.

Я продолжал анализировать ход графа и понимал, что борьба с ним окажется ещё сложнее, чем я представлял.

Ну что ж, ответ обязан быть таким же элегантным.

Я немедленно сел за стол, придвинул ноутбук и принялся набирать текст.

Начал с искренней благодарности. Написал, что оценка от целителя такого уровня, как Феликс Самуилович, дорогого стоит, и что я разделяю его мысль о соревновании школ. Отдельно отметил заслуги синдиката в целительстве. Кривить душой не пришлось, «Пантеон» действительно работал образцово во всех городах, где находились их клиники.

Затем я упомянул о запуске программы подготовки целителей на базе «Ренессанс-Союза». В первую очередь обучение ауральной хирургии по моим методикам, во вторую — изучение постоянных плетений по методике Дюваля и автономных по методике Виктора. Приём открыт для любого целителя империи независимо от рода, состояния и принадлежности к каким-либо объединениям.

Также я публично пригласил «Чистую кровь» к совместным исследованиям с равным участием обеих сторон и открытой публикацией результатов.

И написал финальную фразу, над которой сидел дольше всего:

«Феликс Самуилович совершенно прав: от нашего соперничества должен выигрывать больной. Я предлагаю сделать следующий шаг и проверить, не выиграет ли он ещё больше от нашего сотрудничества. Двери 'Ренессанс-Союза» открыты, и решение теперь за «Чистой кровью».

Теперь у Ракитина оставалось два варианта. Согласиться сотрудничать — и тогда он фактически признает, что идёт за нами следом. Отказаться — и тогда весь его красивый пассаж про «выигрывает больной» превращается в пустые слова.

Мяч был на его стороне поля. И, что приятно, любой удар оттуда выходил неудобным.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Бархатов позвонил через два дня после выхода моего письма.

— Молодец, Юра, — сказал он вместо приветствия.

— Спасибо, Михаил Андреевич. А о чём конкретно речь?

— О вашей публичной переписке с Ракитиным, конечно же. Феликс Самуилович такие штуки умеет делать лучше всех в Гильдии. Он этим тридцать лет занимается, и, если хочешь знать, я на его приёмы попадался раз пять, не меньше. Но ты ответил достойно.

— Надеюсь, что так.

— Только не торопись слишком радоваться. Я тебе сейчас скажу важную вещь, ты запомни её хорошенько. Ракитин не ошибается. Не в том смысле, что он безупречен, а в том, что он никогда не делает необдуманных ходов.

— Но какая-то слабость у него должна быть?

— Конечно. И ты её уже нащупал. Правда, по-моему, случайно, — в голосе Бархатова появилась улыбка.

— О чём вы?

— Феликс Самуилович приверженец традиций. Это, если хочешь, его религия. Он искренне считает, что медицина развивается медленно и правильно: преемственность, проверенные методы, долгий путь от ученика к мастеру. И в этом он, между прочим, часто прав. Осторожность и постепенность в нашем деле никогда не вредит.

— Но?

— Но он ни разу в жизни не сталкивался с настоящим прорывом. Понимаешь, Юра? Он умеет побеждать конкурентов, потому что все конкуренты делали то же самое, что и он, только хуже. Но никто из них никогда не создавал настоящих инноваций, как это делаешь ты, — ответил князь.

Я только усмехнулся про себя. Настоящие инновации ещё впереди. То, чего я добился на сегодняшний день — цветочки.

— Я понял, ваша светлость. Надеюсь, что Ракитин тоже это понимает.

— Понимает. И