Любовь всей моей смерти. Том 2 - Дэпаранг

тренд даже на запись прослушиваний, разумеется, и чтение сценария тоже записывают на камеру. Формально это все сделано для того, чтобы отслеживать улучшение качества игры, но на самом деле они в будущем собираются использовать это для рекламного ролика дорамы. Таким образом удается больше заработать.

Шихён быстро согласилась со словами Чжихана. К тому же ей было неловко в этом признаться, но она впервые присутствовала на чтении сценария, поэтому у нее даже не было возможности узнать, что здесь будет происходить.

И это было очень неловко, учитывая, что с момента ее дебюта прошло уже больше шести лет. Опасаясь, что ее могут раскрыть, Шихён просто кивнула без лишних слов.

– Чем ты там занимаешься? Ты не знаешь, куда надо смотреть? Просто прочитай первую сцену.

Как только Шихён замешкалась, Воллён поторопила ее. А затем ворчливо добавила, чтобы та вложила в реплики эмоции и душу.

Шихён прочистила горло, чтобы прочитать фразу, которую она репетировала дома по настоянию Воллён. Она была уверена в том, что ее не станут сильно упрекать, если она будет играть так, как обычно играет дома. Но как только появилась камера, Шихён просто не могла не дрогнуть. Поскольку в прошлом она сильно страдала от ужасной фобии камер, она никак не могла начать.

Сейчас, когда она знала, что этот страх, который был главным препятствием в ее актерской карьере, на самом деле является делом рук ёкаев, препятствующих ее продвижению, он больше ее не беспокоил. Но травма, прочно укоренившаяся в душе, до сих пор не отпускала Шихён. Увидев, что вместо реплик с губ срываются только тяжелые вздохи, режиссер был недоволен.

Он выражал свои чувства не словами, а действиями, покачивая головой из стороны в сторону. Большинство из присутствующих, казалось, были разочарованы.

Когда атмосфера начала становиться еще тяжелее, Шихён стало еще сложнее что-то сказать. Чжихан молча изучал взглядом Шихён. Беспокойно водя зрачками, он оценил обстановку и без чьего-либо указа первым продекламировал свою реплику:

– Чжина, ты умеешь плавать?

Это определенно была реплика из сценария. Она была совсем незначительной, но в голове у Шихён тут же возник ураган мыслей. Внезапно воспоминания унесли ее в прошлое. И хоть это был совершенно другой человек, голос Чжихана доносился до ее ушей так ярко, словно это был тот самый голос.

Вряд ли Воллён замышляла именно это, но совпадение было настолько невероятным, что Шихён лишилась дара речи. Это были первые слова, сказанные ей Чжиху на съемочной площадке. К тому же голос и интонация Чжихана были так похожи на его голос тогда, что Шихён никак не могла успокоить свое трепещущее сердце. На глаза, которыми она смотрела на Чжихана, неожиданно навернулись слезы. Девушка быстро стерла слезы тыльной стороной ладони и продекламировала следующую реплику:

– Зачем ты у меня это спрашиваешь? Сейчас это не главное!

Шихён не планировала этого делать, но по случайности в следующей сцене героиня плакала и упрекала мужчину. Однако сейчас Шихён не играла, это были ее настоящие искренние эмоции. Чувствуя себя глупо от того, что не может отделить личное от рабочего, она быстро прервалась. И в тот момент, когда она собиралась попросить еще одну попытку…

– На этом можем остановиться.

После слов режиссера губы Шихён, только открывшиеся, чтобы что-то сказать, вынуждены были вновь закрыться.

Они успели обменяться лишь двумя предложениями. Посмотрев на режиссера, который ее остановил, Шихён подумала о том, не упустила ли она и этот шанс. Решимость, которой девушка была полна, в одно мгновение испарилась.

Глава 49. Первый день съемок

Это было жалкое оправдание, но она подумала о том, что стоит сказать хотя бы о том, что это у нее в первый раз и поэтому она так волнуется. Шихён не могла уйти, так ничего и не сделав. Вновь ощутив тревогу, она попыталась смочить свои пересохшие губы слюной. Пусть и неохотно, но она собрала всю наглость, находившуюся в ее теле, и тихо выпалила слабое оправдание:

– Я еще не до конца восстановилась…

Даже ей самой эти оправдания показались никуда не годными, поэтому Шихён быстро замолчала. Она искоса глянула на режиссера, украдкой проверяя его настроение. И выражение, застывшее у него на лице, показалось ей странным. Режиссер сильно прищурил глаза и погрузился в раздумья, что затрудняло оценку его настроения. Испытывая тревогу, Шихён с трудом сглотнула.

Долгая тишина была нарушена, и с губ хранившего молчание режиссера слетел короткий смешок. Затем его суровые глаза сложились в форму полумесяцев, и он обратил свой взгляд к Шихён.

– Как я и думал, взгляд Шим Воллён все-таки заслуживает доверия. – С его губ слетел намек на похвалу. Только тогда Шихён в глубине души смогла вздохнуть с облегчением.

– Мы в общих чертах знаем о ваших обстоятельствах, госпожа. Я думал, что, раз вы являлись не последним влиятельным человеком в Нижнем мире, вам оказывают особые привилегии. Но вышло неплохо. Ваши способности я смогу оценить в полной мере по ходу работы, однако, по нынешним моим ощущениям, могу сказать, что все очень даже неплохо. Посмотрим, что будет дальше.

Режиссер обрушил на нее волну неожиданных высказываний. Однако брови Шихён, наоборот, свелись к переносице, образуя складку. На ее лице отразилась серьезность, она не отрывала своего взгляда от режиссера Пака. Не обращая внимания на столь пристальное внимание актрисы, он лишь пожал плечами, словно ничего необычного не произошло.

– Не смотрите на меня так. Я не являюсь ёкаем, как Шим Воллён, но даже при этом я и не человек. Я никогда не был никак связан с царством Ямы и впредь не собираюсь с ними водиться, так что не буду с вами церемониться. Теперь я буду называть вас Рю Шихён, а не госпожой. Как остальные будут обращаться к Рю Шихён, это уже личный выбор каждого, но прошу вас воздержаться от чрезмерного внимания к ней, которое может препятствовать съемкам. Если кто-то каким-либо образом будет мешать процессу, он будет незамедлительно изгнан! – выкрикнул режиссер другим актерам, предупреждая.

В одно мгновение атмосфера в комнате накалилась и воцарилась тишина. Даже опытные актеры, которые по виду были вдвое старше режиссера, послушно кивнули, словно его слово было законом.

Шихён слегка не понравилось его надменное поведение. Это чувство на мгновение охватило ее, но поднимать шумиху ей самой было не выгодно. Поэтому она просто молча наблюдала за ситуацией. Довольный тем, что все покорно слушались его, режиссер ответил им довольной улыбкой. Он поставил оба локтя на стол и сцепил пальцы рук в замок. Опершись подбородком