"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Подчинились жесту наместника и его люди.

Все было неверно, — кричало сердце. Сражаться со своими же! Не с хазарами, не с северными дикарями даже, а со своими. Такие же лица, такие же глаза, такие же волосы. Поставь двоих рядом и не отличишь, а нынче они поднимали друг против друга тяжелые мечи.

Никто не мог сказать, как началась битва. Воины бросились вперед и вскоре перемешались, и воздух наполнился привычными криками и лязгом оружия.

— Держаться вместе, держаться! — рявкала Чеслава, переводя дыхание.

Как бы то ни было, сопровождали ее и впрямь не шибко искушенные битвами кмети. Не вчерашние отроки, но и не повидавшие множество сражений гридни, которых увел с собой князь Ярослав. Потому ей приходилось приглядывать за ним и держать ухо востро, пока она отбилась сразу от двоих. Чудно, но наместника среди них не было. Он сцепился с кем-то в нескольких шагах в стороне.

Трусил, — заключила воительница. — Он трусил вставать против нее.

Она и ее люди сохраняли полукруг, обороняясь, а Велемир и его воины накатывали на них, как волны на скалы во время прибоя, стремясь потеснить и разбить крепкий строй. Чеслава же стояла на шаг впереди прочих, словно возглавляла полукольцо.

Их застали врасплох, и некоторые кмети растерялись. У Чеславы язык не повернулся бы их винить. Ведь она, подозревая наместника Велемира, все корила себя, что негоже так думать о своих же...

Вот как все вышло.

— Прорубаемся! К лесу! — выкрикнула она и ринулась вперед, когда, обернувшись, увидела, что драккары норманнов почти подошли к берегу.

Они должны были уходить.

Чеслава орудовала мечом, раздавая удары направо и налево так, словно не знала усталости. Едкий пот заливал лицо и единственный глаз, а у нее даже мгновения не было, чтобы смахнуть его. Дыхание стало тяжелым, учащенным. Воздух выходил из груди с сиплыми хрипами. К звону стали и ругательствам прибавились уже и стоны раненых. Дважды ей приходилось перешагивать через воинов, что валялись на песке.

— Чеслава! — ее окликнул самый младший их в отряде — Тверд. Посвящение из отроков в кмети он выдержал лишь зиму назад.

Воительница обернулась и успела вскинуть меч, отбиваясь от метко пущенного в нее ножа. Тот, чиркнув по лезвию, отлетел в сторону и упал острием в песок, а вот Тверду, отвлекшегося от своего противника, чтобы предупредить Чеславу, пришлось несладко. Его повалили на землю, и он, изворачиваясь, принялся кататься туда-сюда, не позволяя себя убить.

Чеслава бросилась к нему, двое ее противников — следом. Кто-то попытался пробраться к ней сбоку, но был отброшен ладожским воином. С разбегу воительница врезалась в возвышавшегося над Твердом мужчину и утянула его с собой на землю, они повалились и покатились в сторону, молотя друг друга кулаками.

— Норманны! — рявкнул знакомый голос где-то поблизости.

Чеслава, у которой из носа шла кровь, а под единственным глазом наливалась отметина от удара, напрягла все жилы, чтобы скинуть с себя здоровенного мужика. Но она не напрасно носила за князем Мстиславом меч вот уже почти восемнадцать зим. Зарычав не хуже медведицы, она отбросила соперника в сторону и взвилась на ноги, устремив взгляд к горизонту.

Драккары замерли, покачиваясь на волнах, и из них один за другим прямо в воду выпрыгивали северные дикари. И в легком доспехе встречали волны грудью и пробирались к берегу. Конунг Харальд, за которого вышла ладожская княжна Яромира, рассказывал, что на его далекой родине сызмальства учат этому.

— К лесу! — сплюнув кровь, закричала Чеслава.

Ей не нужно было даже считать, чтобы понять, что эту битву они не выиграют. Наместнику Велемиру хватило людей, чтобы сделать главное: задержать их отряд до того, как подоспеет подмога.

Стряхнув чужую руку, вздумавшую схватить ее за плечо, воительница отмахнулась мечом, и ей под ноги на землю упала отрубленная ладонь. Раздался крик — лишь один из множества, что возносились над берегом. Чеслава даже не обернулась. Все ее внимание занимали собственные люди, которых она должна была увести.

— Уходим, уходим! — кричала она.

В какой-то миг взгляд зацепился за наместника Велемира. Он был жив и, кажется, даже не ранен. Он стоял, опустив меч, и смотрел на два боевых норманнских драккара и на людей, которые бежали по влажному песку в тяжелой набрякшей одежде так, словно у них под ногами простирался утоптанный, ровный большак.

Чеславу передернуло.

Северных дикарей она едва терпела. И даже муж княжны Яромиры, конунг Харальд, не поубавил в ней этой нелюбви.

Они бежали мимо раненных и мертвых, лежавших на земле. Тех, кто мог ходить, они постарались забрать. Но нескольких пришлось оставить, и за каждого у Чеславы кровило сердце, но поделать ничего она не могла. Или погубить всех, или не спасти часть — выбор, у которого не было верного решения.

Стрела, прилетевшая Чеславе в плечо, была норманской. У людей наместника Велемира не было луков. Воительница сбилась с шага, запнулась, и боль опрокинула ее на колени. Но упасть ей не дали, подхватили с двух сторон и вздернули на ноги. Она узнала Тверда и Бранко — еще один кметь, который выдержал Посвящение лишь зиму назад.

— Нужно уходить, — перед глазами мелькнуло обескровленное лицо Тверда.

Чеслава хмыкнула бы, но было слишком больно. Мальчишки не знали еще настоящей битвы и в первый раз оказались в худшей из худших: когда сражаться нужно против своих же.

Плечо, где его насквозь прошила стрела, горело огнем. Чеслава вскинула голову и кое-как кивнула.

— Идем, идем, — уже сама поторопила она, задыхаясь от боли.

Мелькнула глупая мысль: муж и так ворчал, что слишком много у его жены шрамов. Вот, будет еще один.

Это коли они свидятся...

Чеслава побежала, оглядываясь по сторонам. Она насчитала десятерых, кому удалось вырваться и уцелеть. От отряда наместника Велемира осталось вдвое меньше: пятеро с ним самим.

Воительница отправилась в путь, чтобы отыскать княжича Крутояра.

Но теперь бы ей выжить самой. Выжить и донести весь о предательстве, что зрело в сердце ладожского княжества.

Сцепив зубы, Чеслава побежала быстрее. Лес был все ближе и ближе, и они смогут укрыться от норманнов в тени широких деревьев и непроходимых зарослей.

Ведь северные дикари уже шли по их следу.

Княжий кметь III

На постоялом дворе они задержались еще на пару дней — чтобы княжич окреп перед дорогой в Новый град. На Ладогу отправили радостную весть. Сотник Станимир, которого воевода Стемид считал добрым знакомым, вызвался снарядить